Она сунула Данику блокнот и ручку:
– Напиши, – и вышла на улицу.
Даник написал на листке крупными печатными буквами: «ОТ ФЕИ», прикрепил записку к пакету и побежал к Инне.
По дороге в детдом зашли в магазин для художников: надо же выполнять обещания.
– Что вас интересует? – спросил продавец.
– Выбирай, – предложила Инна мальчику.
Даник с видом знатока рассматривал краски, уверенно ткнул в дорогой набор для профессионалов.
– О, молодой человек разбирается, – похвалил продавец его выбор и вопросительно посмотрел на Инну. – Берете?
– Конечно, – кивнула она. Это все, что она могла сделать для Даника.
Даник крепко прижал к себе коробку с красками.
Когда вышли из магазина, снова зазвонил сотовый.
– Да, Борис Анатольевич, – откликнулась Инна. – Да, конечно, помню… Да, обязательно встречу… Да, все будет на уровне. Как всегда.
– Это директор? Соскучился? – спросил Даник.
– Волнуется, – пояснила Инна. – Завтра приезжает важный человек. Если ему все понравится, то он подпишет контракт о сотрудничестве. Надо постараться.
– Ты же фея. Ты справишься.
В вестибюле детдома их уже поджидали директор и воспитательница. Вера Игнатьевна забрала у Даника коробку с красками. Софья Петровна взяла его за руку, он пошел с ней спокойно, молча, но на Инну оглядывался все с тем же вопросом в глазах.
Инна растерянно смотрела на краски, отобранные у Даника.
– Что вы так смотрите? Я положу их в игровой комнате, – сказала директор.
– Это Данику, – пояснила Инна.
– Как вы себе это представляете? Если хотите, чтобы у него были его собственные краски, игрушки, то забирайте насовсем. А если не забираете, то не ходите и не травмируйте ребенка.
– Я, что ли, хожу? – возмутилась Инна. – Он сам ко мне приходит!
– Если он вам не нужен, сделайте так, чтобы не ходил. А если надумаете брать, оформим без проблем. Он – круглый сирота, – спокойно проинформировала ее Вера Игнатьевна.
Инна неторопливо шла домой, раздумывая над словами Веры Игнатьевны. Легко ей говорить: надумаете брать. А личная жизнь? Ее и без ребенка-то не устроишь. От размышлений Инну оторвал звонок сотового.
– Добрый вечер, Александр Иванович, – сказала она, наверное, удивив участкового мягкими интонациями своего голоса. – Да, все в порядке. Даника отвела, пошел нормально, не сопротивлялся. Купили ему краски, правда, директриса их забрала, сказала, что будут общие. А так все нормально, не беспокойтесь… Что получили? Пакет с блинчиками? Ну, да… От кого?!
8. Воскресенье. Третья встреча. Ресторан
Важный человек, о котором напоминал директор, прибыл. Ничего так, вполне симпатичный, предложил называть его просто Иннокентий, без отчества, тридцать семь лет, не женат (во всяком случае, штамп в паспорте отсутствовал). На Инну смотрел заинтересованно. Она довезла его до гостиницы на такси, сказала ему вежливо и деловито:
– Номер забронирован. Отдыхайте. В два часа совещание. К половине второго пришлем за вами машину.
– Борис Анатольевич говорил, что меня встретит красивая женщина, но я не ожидал, что вы настолько очаровательны, – рассыпался в комплиментах Иннокентий и, проявив хватку делового и до предела занятого человека, перешел от слов к конкретному предложению:
– Я ознакомился с программой на неделю, все расписано буквально по часам. Свободным остается только воскресенье. Может, проведем его вместе? Позвольте пригласить вас в ресторан.
– С удовольствием, – улыбнулась Инна, – только… Видите ли, подруга должна поехать в командировку, и может быть, она оставит мне своего ребенка, но, возможно, она найдет другой вариант, хотя, скорей всего…
– Инна Валерьевна, ребенок – не проблема! – бодро воскликнул Иннокентий. – Сколько ему?
– Семь лет. Мальчик.
– О, совсем большой! Возьмем с собой. Пообедаем в ресторане, потом пойдем в парк, на карусели. Потом в зоопарк, зверюшек посмотрим.
Инна согласно кивнула, почувствовав расположение к Иннокентию: сразу видно, что он любит детей. Вот и чудненько.