И двинулась по направлению к дому. Участковый поднялся со скамейки, медленно пошел рядом с Инной.
– Вы, наверное, тоже иногда обманываете, – предположил он. – Может, даже при нем. Вспомните.
Инна недовольно нахмурилась. Ну, да, приврала немного в ресторане насчет полковника и его ребят. Подумаешь.
– Знаете, что! – возмутилась она. – Это мое дело! Только вы тут у нас такой, верх совершенства, такой терпеливый, прямо ангел с крылышками! Легко вам быть терпеливым, вы на службе! Посмотрела бы я на вас, если бы вы в своем лучшем костюме пошли в ресторан, а вас бы там обрызгали!
Участковый улыбнулся:
– А что, идея. Надо проверить. Давайте сходим в ресторан.
– Это с вашей зарплатой? Да ее только на сосиски с капустой хватит.
Александр Иванович вдруг стал очень серьезным, остановился:
– Тоже решили испытать мое терпение?
Инна тоже остановилась, пожала плечами:
– Просто констатирую факт. А вы обиделись? Наконец-то нормальный человек, а не ходячая добродетель.
– Неудивительно, что вы до сих пор не замужем, с таким характером.
– А это вообще не ваше дело! – заявила Инна и продолжила свое медленное продвижение к дому, приволакивая ногу в разодранной туфле.
За спиной послышался звонок сотового и голос участкового:
– Участковый Платонов… Да, могу, я тут недалеко.
– Меня вызывают, – громко сообщил Инне Александр Иванович. – Я за Данилой попозже зайду.
Она нервно телепалась к своему подъезду, бурча на ходу:
– Попозже! Мне, между прочим, завтра с утра на работу!
У подъезда стоял Даник. Увидев подходящую Инну, настороженно замер.
– Пойдем, сокровище мое, – сказала Инна, у которой уже не было ни сил, ни желания с ним расправляться.
– Значит так, – говорила Инна, пока они поднимались по лестнице. – Программа-минимум. Сейчас я иду в ванную, потом ты идешь купаться, а я приготовлю ужин. В таком виде я уже не могу существовать. Понятно?
Даник согласно кивнул.
Сотовый телефон, поставленный на зарядку, упорно звенел.
Инна, вышедшая из ванны в халате, с полотенцем на голове, услышав звонок телефона, поспешила в гостиную.
Даник говорил с кем-то по телефону:
– Ее нет. Куда-то ушла.
«Опять этот мальчишка все портит!»
Она подбежала к Данику, выхватила у него свой сотовый, и все раздражение, накопившееся в ней, вылилось потоком гневных слов:
– Кто это звонил? Иннокентий? Зачем ты трогал телефон? Кто тебе разрешил? Почему ты вмешиваешься в мою жизнь? Откуда ты вообще взялся на мою голову? Ты мне никто!
У Даника задрожали губы:
– Это дядя Саша звонил. Что, я должен был сказать, что ты купаешься голая? Так же нельзя говорить! А когда ты кричишь, ты похожа не на фею, а на Бабу-Ягу!
И Даник выбежал из комнаты, из квартиры – хлопнула входная дверь.
Она помчалась за ним, как была – в халате, с полотенцем на голове, в тапках, кричала вслед, надеясь остановить:
– Даник! Даник!
На лестнице тапок слетел с ноги, намного опередив свою хозяйку. Инна подобрала тапок, бегом вернулась, влезла в удобные туфли без каблуков, схватила ключи от двери, на секунду задержалась у зеркала, глянула на свое отражение – и выбежала из квартиры.
Если бы ей еще вчера сказали, что она в таком виде выйдет на улицу, она бы, конечно, не поверила. Но сейчас все мысли были: найти Даника, помириться с ним, успокоить… Зачем, почему она помчалась за ним как сумасшедшая? Не проще ли было – раз уж так случилось! – решить: ну и пусть я Баба-Яга, да, я и есть такая, настоящая, к чему притворяться доброй феей. Раз уж этот мальчик, внезапно ворвавшийся в ее жизнь, понял, наконец, что она вовсе не его мама. Проще и удобнее было остаться дома, пусть его ищет полиция в лице участкового, пусть детдом отвечает за своего воспитанника, который без присмотра болтается по улицам. Она же совершенно посторонний человек! Но столько отчаяния было в словах Даника, столько горечи в глазах, когда он понял, что никому не нужен.