Это воскресное утро началось для Даника так же, как и предыдущие: грохот швабры, жесткие прутья забора. Но оно было необычным, не похожим на все предыдущие воскресные утра. Потому что ему не надо искать свою маму – он ее нашел. Он точно знает, где она и куда он сегодня должен идти.
Даник вошел в знакомый уже двор и занял наблюдательный пост напротив заветного подъезда.
Инна поставила чайник на плиту и выглянула в окно. И увидела Даника на его посту.
Когда Инна в нарядном нежно-голубом платье вышла из подъезда, Даник подбежал к ней, восхищенно глядя на нее:
– Мама!
– Опять ты! За вами в детдоме вообще не следят, что ли? – сказала Инна, все еще сердитая на разрушителя ее личной жизни.
Она направилась в супермаркет, Даник пошел за ней следом.
Из супермаркета вышел навьюченный покупками Влад, на руке которого повисла яркая модная блондинка, что-то оживленно рассказывая. Увидев эту парочку, Инна остановилась и обернулась к преследовавшему ее Данику.
– Видишь вон того дядю? – показала она на Влада. – Подойди к нему и скажи, что он твой папа.
– Не хочу, – отказался мальчик.
– Не бойся, он тебя не узнает. Ты сегодня в другой рубашке.
– Он не мой папа.
Влад погрузил в свою черную машину покупки и блондинку и уехал.
– Раз ты меня не слушаешься, не ходи за мной, – сказала Инна Данику.
Инна вошла в супермаркет, Даник благоразумно остался на улице, поджидая ее.
Когда Инна вышла с пакетом, Даник подбежал к ней:
– Тебе помочь?
– Что тебе от меня надо? Я что, каждое воскресенье должна тебя отводить? Мне что, заняться нечем?
Он промолчал, просто снова пошел следом.
– Вот что, – сказала Инна, подходя к своему подъезду. – Я думаю, ты достаточно взрослый. Сюда дорогу нашел – и назад тоже найдешь.
И вошла в подъезд.
А Даник остался во дворе.
Инна вошла в квартиру, переобулась, понесла покупки на кухню, выглянула в окно: Даник сидел на скамейке напротив подъезда.
Инна занялась купленными продуктами. Если кто-то хочет сидеть напротив ее подъезда, пусть сидит.
Даник философски отнесся к тому, что найденная им мама на него сердилась. Бабушка тоже на него иногда сердилась. А маме он в прошлое воскресенье нарушил ее планы: она же куда-то собиралась с дядей Владом, а вместо этого пошла с ним, Даником. И с дядей Сашей.
Сидеть на скамейке и гипнотизировать подъезд было скучно. Даник стал наблюдать за мальчишками, которые играли в футбол на площадке. Насмелился, подошел к ним: можно, я с вами? Мальчишки не возражали – и он вместе с ними стал бегать за мячом.
Разобравшись с продуктами, Инна снова посмотрела в окно. На скамейке Даника не было, там уже сидели мамаши с колясками.
«Ушел», – подумала Инна и решила заняться своими обычными воскресными делами.
Переоделась в красивый шелковый халат, сделала на лицо питательную масочку и прилегла на диван, закрыв глаза и стараясь не обращать внимания на крики играющих во дворе мальчишек.
– Куда пасуешь? Мне пасуй! – орал мальчишечий голос, затем послышался какой-то грохот и истошный женский вопль:
– Ах вы, паразиты!
Инна спокойно лежала на диване, пытаясь размышлять о чем-нибудь приятном.
Даника обступили негодующие тетки, одна из них крепко схватила его за руку. Из раскрытого окна второго этажа высунулась полноватая пожилая женщина в домашнем халате, с редкими волосами, забранными в пучок, закричала соседям:
– Держите его, я сейчас спущусь!
И действительно спустилась, подошла к Данику, накинулась на него:
– Ты чего творишь? Где твои родители? Мама где?
Даник молчал. Тетка, которая держала его, заявила:
– Я видела, как с ним эта фифа разговаривала, из сорок пятой.
– Ее, что ли? – уточнила спустившаяся.
– Не знаю, – пожала плечами тетка. – Вроде не было у нее детей.
– Мамаши сегодня такие – нарожают и спихнут кому-нибудь. Сорок пятая, говоришь?