– Значит, сегодня вас тот Ванька отметелил? – догадалась она.
– Ага, подкараулили нас со Стёпкой, когда мы домой шли. Их пятеро было. Но я всё равно не отступлюсь. Я должен помочь Даше.
– Это к ней ты уходишь по вечерам?
– Не то чтобы к ней, – замялся сын. – Просто стерегу, не будет ли шума какого в избе, вдруг помощь моя понадобится. А вчера мы с ней на лодке катались. Отчим куда-то уезжал, и мать её отпустила.
– А лодку где взял?
– Стёпка с одним парнем договорился. – Тимофей повернулся к Марусе, – Матушка, ты не думай, она хорошая девушка. Добрая и весёлая. И работящая. Я это уже приметил.
Маруся улыбнулась. Никак влюбился сынок-то? Наверное, это хорошо.
– А не та ли это девица, что намедни к Асе приходила? Маленького росточку в зелёном сарафане, она?
– Она, – смутился Тимоха.
– Давай договоримся так: сейчас страда настаёт, потом жатва, поэтому ни о какой свадьбе ты не помышляй. Никто в это время свадьбы не справляет, – строго сказала Маруся и тут же улыбнулась – сама-то она как раз в страду за Сану и вышла. – А вот по осени можно и свадьбу сыграть. Вы пока погуляйте, попривыкните друг к другу. С отцом надо всё обсудить: где венчаться, где свадьбу гулять, где жить станете.
Тимоха кивнул. Права матушка, тут не поспоришь. Ему главное сейчас – чтоб Дашу отчим не обидел. И он всё для этого сделает.
Вечером она заставила Тимоху пораньше лечь спать, не отпустила его на очередное дежурство под окна подружки. Утром вставать ни свет ни заря, на покос ехать. Какие могут быть ночные прогулки?! Он насупился и ушёл спать на сеновал. Маруся решила расспросить матушку о соседях. Прежде-то в той избе другие люди жили.
– Ты не помнишь что ли, Сашку-то Корнилова? – удивилась Анфиса. – На соседней улице старый дом стоял на три окошка. Их два брата было, старший-то как раз в том доме и живёт.
– Не помню, – пожала плечами Маруся.
– Тихоня такой был.
– Вот потому и не помню, наверное, – улыбнулась Маруся.
– И то, правда. Наши-то девки не обращали на него внимания, так он жену себе издалека привёз, не то из Верхотурья, не то ещё откуда. Не здешняя она. Но баба, вроде, неплохая. Натальей звать. Дом они вот этот купили у Сычовых, да и жили справно. Только расхворался он чего-то и помер. Вот она, горемычная, и мучается теперь. Соседи помогают ей, как могут.
– Да вроде уже не мучается, новый муж у неё, сказывают.
– Да какой он муж?! Чужак какой-то. Каторжный, поди! Не нравится мне его рожа бесстыжая. Уж и не знаю, откуда он тут взялся.
– А почему бесстыжая-то? – удивилась Маруся.
– А ты его видела?
– Нет.
– Вот увидишь – поймёшь, почему, – отрезала Анфиса.
Маруся поделилась с матушкой историей, которую ей рассказал Тимофей. Может, она посоветует, как тут быть. И девчонку жалко, и парня от беды оградить хочется. А в том, что эта история грозит ему бедой, Маруся не сомневалась.
Анфиса молча выслушала дочь, покачала головой и проговорила задумчиво:
– Негоже нам лезть в чужую жизнь, Маруся. Сама знаешь – в каждой избушке свои погремушки.
– Знаю, – ответила дочь. – Только тревожно мне чего-то. Боюсь я за Тимку.
В это время на улице послышались какие-то звуки. Маруся выглянула в окно, увидала тёмные силуэты возле соседской избы, там явно кто-то дрался. Она бросилась на улицу, Анфиса поковыляла следом. Ворота оказались не заперты.
– Тима! – крикнула Маруся, уверенная, что сын опять ввязался в драку.
Одна тень метнулась прочь, другая двинулась к ней. Конечно же, это был Тимофей. В руке он держал какое-то ведро.
– У Ваньки отнял, – сказал он, протягивая ей ведро. – Похоже, это дёготь, вон какая вонища от него.
– Дёготь, конечно, – вступила в разговор Анфиса. – Никак ворота соседям измазал?
– Не успел он, я вовремя прибежал.
– Опять караулил? – укоризненно покачала головой Маруся.
– Конечно! А кабы утром соседи измазанные дёгтем ворота увидали? Что тогда? Ввек бы Дарье не отмыться было*!
– Не пойму я никак – чего этому мужику так приспичило девку опозорить? – удивлённо говорила Маруся. – Наверняка это он опять Ваньку нанял.
– А чего удивляться? – сказала Анфиса. – Хочет, чтобы все от неё отвернулись, тогда она ему достанется. Ишь, выискался мастер чужими руками жар загребать! Никто ведь не подумает, что он сам себе ворота испоганил.
– А матери-то ему мало что ли? – в сердцах спросила Маруся.
– Видать мало! – зло бросил Тимофей.
– Ступай, сынок, поспи хоть немного, – подтолкнула его к сеновалу Маруся. – Скоро уже вставать, а ты ещё не ложился. Как работать-то будешь?
– Как-нибудь поработаю. Едва ли я теперь засну.