0
Тридцать лет назад
Птичкин Семен Николаевич, профессор археологии, отложил глиняную табличку и устало потер глаза. Его фамилия была говорящей, так как мужчина очень походил на маленькую птицу, имел покатые плечи, округлый живот и короткие усики. Однако его фигура в целом оставалась щуплой.
Он и его команда вели раскопки в Карелии. Пожалуй, раскопки – это громко сказано. В данном случае, просто экспедиция по следам древних людей. Но рисунки на табличке были непонятные, нетипичные для народов, проживавших здесь когда-то. Семен Николаевич все больше сомневался. Окончательно не давала сдаться только интуиция колдуна. Пусть его силы малы и давно не использовались.
Они с коллегами разместились в сторожке в лесу среди высоких сосен. На грубо сколоченном столе горела большая темно-синяя свеча, никогда не заканчивающая, из личных запасов его жены. Также рядом лежали большая папка с копиями документов из архива, карты местности, фотографии и железная кружка с крепким чаем. Заварка в ней занимала полкружки.
– Семен Николаевич! – влетел внутрь доцент Черненко. Молодой и перспективный ученый. – Мы открыли проход в пещеру. Кажется, это древняя гробница.
Птичкин сглотнул и, нетерпеливо размахивая руками, суетливо побежал за Черненко.
Пещера тонула в земле и издалека казалась неглубокой норой. Его коллеги столпились около входа, успев заглянуть внутрь, но не решились идти дальше без руководителя. Колдунов среди них не было. А у самого Птичкина способности практически атрофировались, поэтому профессор не слышал, как шептал и возмущался лес.
Стояло начало осени. Вокруг было мокро и сыро. От пещеры тянуло морозным холодом. Археологи по одному заходили в неизвестную тьму. Зажглись фонари. Узкий проход по мере продвижения вперед расширялся, пока не окончился округлым помещением. Там стоял каменный саркофаг, покрытый ледяными узорами и выдолбленными рисунками. Возле саркофага в мертвой земле росли бессмертники.
– Ого! – присвистнул Павлов, профессор истории с вредным характером, обводя лучом фонаря стены. На них так же имелись символы и рисунки. – Странно, не ожидал увидеть нечто на территории нашей страны.
– Как вы думаете, что это? – спросил Черненко. В его голосе слышалось благоговение, смешанное со страхом. Каждый мечтает сделать важное открытие. Ему казалось, будто они на пороге такого.
Птичкин тем временем подошел ближе к саркофагу, изучая рисунки. Вот люди бегущие отчего-то ужасного; Ужас держит в руках длинный узкий предмет, похожий на палку; вот Герой, изображенный в виде солнца, ломает палку; вот люди склоняются перед Героем-солнцем.
Профессор неосознанно сделал шаг назад. Зря они откопали это место. Интуиция верещала старому колдуну, что нельзя здесь находиться. Кто бы мог подумать, что отказ от Сил однажды выйдет ему боком.
– Смотрите! – послышался справа голос доцента Косточкиной. – Здесь еще кое-что.
Все обернулись на зов. Там, закованный в толстый слой льда, виднелся длинный тонкий предмет.
– Что это? – спросил Черненко. – Посох? Жезл?
– Похоже, вы правы, молодой человек! – воскликнул Павлов. – Наверное, это гробница жреца неизвестного культа. Это будет открытие!
– Удивительно, – пробормотал Черненко, стараясь не приближаться ко льду. – Почему все сохранилось в прекрасном виде? Очевидно же, оно пролежало в земле не одну тысячу лет.
– Мы это выясним! – азартно сказал Павлов.
«Магия!» – мелькнуло в голове у Птичкина. Причем такая, какая не снилась ни одному колдуну. Какая-то древняя Сила. Тот, кто похоронен, был опасен. И, скорее всего, не безопасен и сейчас.
– Нам стоит вернуться, – сказал Птичкин, пытаясь внешне соблюдать спокойствие и держать лицо. Ненужное любопытство может плохо закончиться. – Мы вошли неподготовленными, да и вечер уже.
– Да, пожалуй, вы правы, – согласно кивнул Павлов. – Придем завтра.
Семен Николаевич плохо спал ночью, ворочался, боялся, что обязательно должно произойти нечто непоправимое. В начале четвертого утра его разбудил потревоженный наговор, наброшенный на пещеру во время ухода.
Профессор подскочил на деревянной лавке, сонно огляделся. Он был один. Павлов и доценты исчезли. Нетерпеливые! Как они могли пойти в пещеру без него? Только Павлов такой жадный до открытий, всегда желающий быть первым во всем.