– Ничего, если не поможет, вы сможете пожаловаться, я верну вам деньги.
Олег просиял и потянулся за сбором.
– С вас двести рублей, – сказала Ольга, обслуживая несчастного парня. Заболеть летом, пусть и в конце, ужасно.
– Что с этими свечами? – не выдержала Катерина, внезапно остановившись перед тем, как уйти.
– Свечи воспоминаний. Они пахнут каждому по-разному, возвращая в важные события.
Катерина передернула плечами и вышла. Ничего в этих розах важного нет. Все прошло, и ее это не касается.
Едва за последними посетителями закрылась дверь, Ольга Аркадьевна облегченно выдохнула. Все-таки заниматься магазином одной – задача не из легких. Конечно, ей помогала Алина, жена отца, но она не могла быть здесь все время. Пора нанять помощниц. Помнится, Аркадий Васильевич хотел пригласить местный канал «Мавка ТВ» для рекламы, только надобность отпала сама собой: ведьмы и девушки вроде Катерины сами находили «Лавку чародейки».
Ольга вывесила табличку «Закрыто» и занялась подсчетом выручки. Нужно не забыть о травах, что заканчиваются. Особенно хорошо разбирали сбор от простуды, успокаивающий, и бодрящий (он отлично снимал похмелье); охотно покупали «Влюбленное настроение», «Солнечный диск» (дарящий эйфорию); любители мистических штучек приобретали камни и обереги. Так что торговля была удачна. Эдя устроился в университет, дети скоро пойдут учиться. Жизнь определенно наладилась. Разве может что-то пойти не так?
Несмотря на вывеску и поздний час – было начало одиннадцатого – дверной колокольчик звякнул.
– Извините, закрыто! – не поднимая головы, сказала женщина. Голос доносился глухо, так как она ковырялась в коробке.
– Я заметил, – ответил мужской баритон. – Ты, Олечка, слишком много работаешь.
– В самый раз, Сережа, – она наконец обратила внимание на вошедшего. Метельский был ее школьным другом, после восьмого класса переехавшим с родителями в Ленинград. Забавно, люди теряются, люди находятся. – Ты снова пришел уговаривать меня?
За двадцать с лишним лет он, естественно, сильно изменился: исчезла хрупкость телосложения, волосы потемнели, подбородок стал слишком тяжелым. На щеке появился приметный шрам. Если верить журналам (ведьмы и колдуны печатались в людской периодике, если имели вес в обществе), то он придерживался классического стиля и носил бороду. Сегодня он, впрочем, гладко выбрит.
– Скорее, предложить, а не уговаривать.
– Как видишь, мои дела идут хорошо, менять работу нет смысла. – Ольга Аркадьевна не хотела снова говорить на эту тему.
– Ты же знаешь, что я думаю, – заметил Сергей. – Я подумал, что ты могла войти в Высокий совет. Твой отец важная фигура в магическом мире, но он погружен в свой проект. Ты отличная кандидатура вместо него.
Ольга заливисто рассмеялась. Таких предложений ей еще не делали.
– Глупость, – непринужденно сказала женщина. – Ты мне льстишь. Принятие решений за судьбы целого мира – совершенно не мое.
Но Метельский ее веселье не разделял.
– Послушай, у некоторых из Высокого совета дела с московскими. Они хотят позволить им вмешиваться в жизнь нашего города. А ты прекрасно понимаешь, чья семья там верховодит. Поэтому, будь добра, все-таки подумать над моими словами. Я не прощаюсь.
Глядя на удаляющуюся спину, Ольга Аркадьевна думала о том, что последняя фраза отчетливо смахивала на угрозу.
****
Ксюша натягивала джинсовый комбинезон, заплетала волосы в косу и искала среди многочисленных коробок с обувью кеды. В их новой двухкомнатной квартире, куда недавно перебралась девушка с родителями, все еще не были разложены вещи. Костя воспользовался случаем и сказал, что его ВУЗ предоставляет общежитие для иногородних студентов. Очень удачно!
Через пять дней после того памятного разговора, Эдуард Петрович быстро уладил дела, они упаковали вещи, сели в самолет и отправились в Петербург. Естественно, сразу же заселились к дедушке. У него места было много.
Дедушкина огромная квартира находилась в Озерках и состояла из двух трехкомнатных, некогда соединенных вместе. Аркадий Васильевич обустраивал свое жилье на протяжении многих лет, сам занимался ремонтом, даже не полагался на домовика.