Надо сказать, Ксюша была романтичной девушкой, но стеснялась показывать это другим. В ночь накануне отъезда в Покровскую школу, она прошептала знакомые многим слова: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте!». Не очень-то рассчитывая на исполнения заговора.
Ксюша не помнила, как уснула. Она стояла в тонкой длинной старомодной белой сорочке (хотя ложилась спать в хлопковых шортах и футболке) босиком посреди холодного зимнего пейзажа. Двуцветные волосы плащом прикрывали спину.
Было безветренно, на черном беззвездном небосводе висела яркая луна. Вокруг простирались снежные сугробы выше щиколотки. Девушке повезло оказаться прямо на тропинке. Справа в полсотни метров чернел ельник. Он излучал враждебную ауру. Тропка уходила далеко вперед: туда, где виднелся дымок, выходивший из печных труб.
Ксюша вертела головой, ее охватывало оцепенение. Она не чувствовала ног, тело дрожало, зубы стучали. Хотелось проснуться и оказаться в своей постели. Девушка была уверена, что спит. Только почему сновидение такое реалистичное? Неужели из-за глупых слов? Ох бабушка, сыграла ты с внучкой злую шутку!
– Кто это у нас? – проскрипела пустота. Словно из ниоткуда возник снежный вихрь, закрутился, вертясь вокруг гостьи.
– Кто здесь? – стуча зубами, спросила Ксюша, силясь что-нибудь рассмотреть.
Белый вихрь пришел в движение, закручиваясь все сильнее. Мгновение – и перед ней появился высокий, более двух метров, старик. Серо-белая борода его достигала земли и терялась в снегу. Плащ на собольем меху скрывал далеко не тщедушную фигуру. Его глаза были льдистого, прозрачного оттенка, как будто замороженная вода. Позади него стояли большие сани (и откуда только взялись?) с вязанками дров.
– Неужто не признала? – спросил старик. Ксюша покачала головой, тяжелой и пустой. Ее ресницы слиплись, веки налились свинцом, хотелось лечь на снег и свернуться калачиком. – Тепло ли тебе девица, тепло ли красная?
Он же не может быть героем сказки, правда? Во-первых, она не так представляла Морозко. Во-вторых, тот, по словам бабушки, богатырь и кузнец. Ни на богатыря, ни кузнеца этот старик не тянет. Да и разве сковывает железными морозами? Впрочем, дедуля, определенно, не человек.
– Тепло, дедушка! – двигая непослушными губами, ответила Ксюша.
Незнакомец прищурил глаза, разглядывая девушку, догадываясь, что она ему не верит. Улыбнулся, и на плечи Ксюши лег неподъемный черный плащ на белом меху. Сразу стало жарко, будто в печке. Сонливость мгновенно отступила. Голова прояснилась.
– Что ж, садись в сани, будешь моей гостьей, – старик приглашающе махнул рукой.
Не торопясь, Ксюша направилась в сани. Он же не окажется злым снежным колдуном, укравшим лето, как в «Хрониках Нарнии»?
Старик забрался следом. Поднялся легкий ветерок, погнал вперед сани, будто лодку по волнам. Забавно. А она еще думала, где же лошади? Они и вовсе не нужны. Довольно быстро они добрались до деревни, судя по всему. Большие избы, много света повсюду, правда несколько приглушенного. Даже огонь был словно выцветшим. С приездом саней на улицы вываливали люди и махали старику.
Сани остановились на окраине у большого дома с высоким беленым забором.
– Приехали, красавица, – сказал дед, легко подхватывая дрова. – Проходи в дом, чувствуй себя как дома.
– Благодарю за гостеприимство, – ответила Ксюша, хотя не была уверена своему счастью. Кто знает, чем обернутся посиделки с духами. Фараонки иногда забываются и могут утащить в море. Познакомить с родней. В лесу легко заплутать, а в горах погибнуть. У духов свой взгляд на мир.
За воротами погода резко менялась. В просторном дворе не было снега. В темной земле, покрывая ее золотым ковром, росли бессмертники. Сам дом из светлого дерева выглядел добротным, но простым, без аляповатых украшений и красивой резьбы.
Старик усадил Ксюшу за стол рядом с печью, поставил перед ней горшочек каши с мясом и кружку с горячим медовым напитком. Пахло летом, травами и навевало воспоминания о бабушке.