Антон, говоривший по телефону с дежурной, резко замолчал.
– Вот это кошмар, приятель! – воскликнул Макар. – Ставлю все свои деньги, что нам ничего не показалось.
Со стороны дороги слышалась сирена скорой помощи.
****
Любовь Фридриховна после ухода Огненноглазого и Губ Со Шрамом долго сидела и смотрела в одну точку. Ее лицо ничего не выражало, а губы слились в тонкую нить. Ольга и Эдуард никогда не слушали советов, поступали по-своему, и теперь весь мир в одной большой беде. Конечно, стоило допустить, что и ее собственная вина повлекла за собой последствия, но каждый совершает ошибку.
О том, что за игры с ритуалами, отвечать внукам Любви Фридриховны, поведали лично Доля и Рок, явившись женщине прямо домой. Мол, влезла в наши планы, поплатишься. Ведьме и раньше приходилось хитрить и извиваться, однако Божества на огонек как-то не заглядывали.
В чем, собственно, состояла проблема экс-Покровской? В отличие от дочери Ольги, Любовь Фридриховна не была наивной и помнила времена лапотной России, времена, когда старуха-прабабка печет хлеб, приговаривая древние наговоры, в полях бегают полудницы, одаривая зазевавшихся солнечным ударом, а прадед пропадает в лесу. Они не стремились в город, не пытались сменить шкурку, подобно змее, помнили наветы прошлого и чтили их. И, конечно, ходили на реку гадать в ночь на Купалу.
Любовь Фридриховна абы какого мужа не хотела, поэтому неплохо научилась ковыряться в разнообразных будущих событиях и менять те в угоду себе. Именно благодаря этому познакомилась с Игорем Феликсовичем Романовым, добыла ему красавицу-жену из приличной обеспеченной семьи, помогала пробраться в Высокий совет, подсматривая мелкие детали.
Божества не вмешивались, пока Любовь Фридриховна не влезла в вопросы жизни и смерти. То одного спасет, а другого отдаст, то просто отведет, события изменит. Возомнила ведьма себя вершительницей судеб. Поэтому Игорю Романову такая компаньонка очень пришлась по вкусу.
Однажды, также поздней ночью, заявились к ней двое мужчин в костюмах и пальто. Поначалу ведьма подумала про известное заведение на Лубянке. Мало ли, что соседи могли про нее наговорить. Но Огненноглазый и Губы Со Шрамом попросили о небольшой услуге по поиску древних захоронений и отслеживанию нескольких ученых. Все-таки конкретной информации у них не было. Тридцать лет назад они пришли во второй раз, желая помочь избавиться от некоего Птичкина Семена Николаевича.
Только из «Еженедельного Колдуна» Любовь Фридриховна узнала о несчастном случае. Она не сильно волновалась о том, что одни колдуны избавились от другого. В этом нет ничего такого. Ведьмы и колдуны часто устраивают друг другу проблемы. Вскоре после этого к ней заявились Божества, оставили предупреждение, изрядно припугнув. А когда через месяц умерла жена Романова, зареклась лезть в неприятности.
Но разве сейчас она могла отказать? Огненноглазый убил бы ее и все равно добился своего. Он разительно изменился с их последней встречи. Тогда вызывал настороженность, сейчас откровенно пугал. В нем прибавилось Силы. Или появилось? Трудно сказать, но тридцать лет назад от Огненноглазого не веяло такой властью и могущественностью.
Спустя долгие годы, Любовь Фридриховна обратилась к Игорю Романову за помощью. Она наслышана об их переговорах с Рубенштейном и надеялась на маленькую поблажку. Особенно, в свете последних исчезновений людей. А не пропадали ли люди и ранее, просто не так резко и массово? Ведь предупреждение не сулило ничего хорошо. Еще эти предсказания духов на каждом шагу…
– Я польщен, что ты явилась после стольких лет, Любовь, – сказал Игорь, после того, как секретарь провел женщину в кабинет.
Романовы обитали в большом доме за городом, обнесенном высоченным забором, оснащенным современной системой безопасности и кучей оградительных заклинаний. У него имелся огромный двор: спереди покрытый газоном, выложенный плиточной дорожкой, и беседкой; позади дома имелся сад с фруктовыми деревьями и ведовскими травами.
Финансы и положение в Высоком совете позволяло им практически не работать. Что Игорь и делал последние годы, появляясь только на собраниях. Там он, в основном, многозначительно молчал, выразительно смотрел и строил из себя мудрого, не давая взрослому сыну принимать глобальных решений.
У него были неприятные глаза – смесь красного с фиолетовым – колючие и отталкивающие. Когда-то его спина поражала ровностью, сейчас же имелся небольшой горб, прямой аристократический нос некогда получил травму и неправильно сросся. Полностью седые волосы лежали в беспорядке. Публичный образ был совершенно другим.