Она вновь приехала на Мойку 94 через два дня после приема. Все-таки светские рауты совершенно не подходят для серьезных разговоров. Ее провели в библиотеку, где среди старинной мебели и литературы, люди из известных семей решали судьбы города.
– Любовь Фридриховна, рад встрече! – Владимир Рубенштейн был сама любезность. В отличие от сына, он умел подстраиваться под людей и обстоятельства, уворачиваться от неприятных тем, будто угорь. Его лицо озаряла вежливая улыбка, никогда не понятно: искренняя или нет. Его отец, Эрих Рудольфович, полностью седой, зеленоглазый, сидел в кресле между шкафами с книгами и читал газету «Ведовство и Петербург». Полностью подконтрольное совету издание, пишущее о политике, экономике и спорте.
– Взаимно, – экс-Покровская сдержанно улыбнулась. – Надеюсь, я не помешала?
– Что вы, – Владимир всплеснул руками, – конечно нет. Мы как раз собирались поговорить о последних происшествиях. Желаете присоединиться? Как представитель Москвы? К сожалению, никто из вашего совета не почтил нас своим присутствием. А в городе замерзают насмерть люди. Конечно, это легко списать на погоду. Однако мои коллеги с этим не согласны.
Он говорил четко и достаточно быстро, точно отстреливал горохом в стену.
– Естественно, мы не согласны, – согласился низкорослый дедок с колючей бородой. Представитель Мурманска. – На севере всегда холодно. Но сейчас температура у нас достигла минус тридцати. И это в середине сентября! Нонсенс!
– Вы преувеличиваете, Федор Маркович, – продолжая улыбаться, сказал Владимир. Он провел Любовь Фридриховну к креслу.
– У нас есть сведения, – подал голос голубоглазый высокий мужчина, которого не сразу заметила гостья. Он отдаленно походил на Кристофера Ли. А приехал из Уфы. – Ведьмы из Евпатории уже поняли, что ваш город – эпицентр проблемы. Поэтому мы приехали на помощь. Закроем город и поймаем преступника.
– Считаете, мы сами не справимся? – Владимир продолжал сохранять улыбку, однако в голосе промелькнули недовольные нотки.
– Это очевидно, молодой человек, – снисходительно ответил мужчина.
– Вы Леопольд Потапович, нас недооцениваете.
– Нет, это вы недооцениваете противника.
Владимир раздраженно поправил воротничок рубашки. Какой-то старикан смеет указывать, что ему делать! Может быть, он пока что не глава совета (казалось бы, откуда глава в совете?), но скоро это изменится.
– Леопольд прав, – третий седой мужчина среднего роста с неприметными чертами лица оторвался от книги. – Спорами мы теряем время. Вы подписали выгодные соглашения с Москвой. Мы тоже не остаемся в стороне и хотим помочь. Не стоит подвергать людей еще большей опасности.
– Спасибо, Ринальд, – произнес Эрих, откладывая газету. – Я поддерживаю. Тебе придется принять наше решение, Владимир. Мы сейчас же закроем город.
Они встали около круглого столика, на который юркий молодой человек-швейцар принес медную глубокую чашу. Старички пустили немного собственной крови и начали распевать что-то на древнеславянском. Владимир растерял невозмутимость, не ожидая от правильного отца кровавых ритуалов. Он ведь раньше кричал, что это варварство, канувшее в небытие.
Любовь Фридриховна остро ощущала творимое колдовство. Город накрывало сильное волшебство, будто мыльным пузырем. Ей даже виделась легкая мерцающая дымка. Они обращались к Божествам, закрывая заразу внутри. Какую плату придется за это принести? Знали ли старички, что ничего даром не бывает? Но ведьма молчала. Не ее дело. Она должна выполнить требование Огненноглазого.
Старички закончили песнопения и обессиленно упали на кресла.
– Теперь, мы можем начать охоту, – криво усмехнувшись, сказал Эрих Рудольфович.
8
Услышав слово «порча» Катерина подвисла, будто тормознутый компьютер, испортивший важный текст, или не сохранивший последнее сохранение игры и вылетевший в трубу. Короче, девушка не произнесла ничего, тупо смотря на закрывшуюся за матерью дверь.
Вероника тепло попрощалась с Ольгой и Катериной и ушла.
– Ничего, Катенька, – Ольга Аркадьевна улыбнулась. – Мы исправим это недоразумение.
Всю дорогу домой Соловьева пыталась уговорить себя, что ничего не изменилось. Она не боится, старые воспоминания не возвращаются. Но они начинали крутиться в голове. С Пашей девушка познакомилась в восьмом классе. У него была очаровательная улыбка с ямочками, а глаза всегда загорались от какой-нибудь идеи. Будь то уроки, фантазия или спортивные соревнования. Он был активным и деятельным. Пашин младший брат только пошел в первый класс, и они с Катериной часто забирали его после уроков.