Ольга Аркадьевна появилась внезапно. Валерия и глазом моргнуть не успела, как оказалась привязанной к стулу.
– Может, стоило помягче? – спросил Артем Сергеевич, входя в кухню. Он смотрел на жену и не узнавал. Раньше в ней не было такой холодности. Как будто в нее кто-то вселился.
– Что здесь происходит? – Валерия отстраненно отнеслась к пленению, без эмоций. Женщина не тряслась, так как не верила, что муж-тюфяк может причинить кому-либо боль. Кроме себя, естественно.
– Ничего, мама, – сказала Катерина. – Просто посиди молча. Обещаю, ты будешь в порядке.
– Не сомневаюсь, – фыркнула мать.
Валерия Александровна перешла на подчеркнуто вежливый диалог с мужем. Очевидно, ей было неприятно его видеть. Противно находиться в одной комнате и дышать одним воздухом. Ольга Аркадьевна перестала обращать внимание на семейную перепалку. Ее глаза цвета нарциссов приглушенно засветились, она всматривалась в ауру Валерии. Да, такого черного оттенка ей давненько не приходилось видеть. Красивое кружевное полотно уродовали черные полосы, точно неровные швы. Интересно, кого ведьма ненавидела больше: проклинаемую или ее семью? И порча была старой. Точно не один год висела.
– Интересно, – произнесла вслух Ольга, и члены семьи Соловьевых резко замолчали. – Какая сильная ненависть. Кому вы так насолили, Валерия?
Катерине впервые показались глаза хозяйки жуткими и потусторонними. Казалось, будто колоски на предплечьях шевелятся. В воздухе витали степные запахи, лампочка погасла. Это и есть эффекты? Или реальная Сила?
– Что за чушь? – мать качнула головой. – Я ни с кем не имею привычки ссориться.
– Может быть, – согласилась Ольга. – Однако люди обидчивы, завистливы, злопамятны и часто твердолобы. Любят подпитывать свои страхи и желания. Лелеять их, словно маленького ребенка. Вы могли причинить кому-то боль и не догадываться об этом.
– Какое это имеет отношение к сегодняшней ситуации? – спросила Валерия. – Впрочем, я все равно не знаю ответа.
– Просто подумайте.
Валерия против воли начала припоминать коллег, подруг, людей, у которых брала интервью. Женщина не понимала, для чего и как это делает, она не контролировала мысли. Ольге хватило. Рыжеволосая женщина с карими глазами, являлась коллегой Валерии, моложе на несколько лет, но очень амбициозной, мечтавшей занять должность редактора. Но вместо нее повысили Валерию. И эта женщина оказалась ведьмой, отлично скрывающей способности и не чуравшейся применять их для достижения различных целей. Как же напоминала Любовь Фридриховну!
Ольга содрогнулась.
– Сочувствую, – сказала она. – Перейти дорогу злобной ведьме, то еще удовольствие.
Валерия Александровна звонко, искренне расхохоталась.
– Вы серьезно? Похоже, да. Не волнуйся, Катенька, скоро ты не будешь контактировать с плохими людьми.
– Мы можем отключить ее? – недовольно спросила девушка, не желая слушать ерунду из уст матери.
– Не стоит, – Ольга улыбнулась. – Я быстро сниму эту гадость с нее.
Катерина и Артем Сергеевич удалились в комнату, дабы не мешать. Мать что-то бубнила, смотря, как над ней колдуют.
Хозяйка «Лавки чародейки» разложила круг из трав и соли вокруг стула, с сидящей на нем Валерией. Электрический свет полностью погас, квартира ненадолго погрузилась во тьму. Ольга зажгла четыре белые свечи, поставила по сторонам света. Она шепнула заклинание, и пациентку накрыл голубоватый купол. Прямо на него женщина наносила руны, в них смутно угадывалась кириллица. У Валерии Александровны пропал дар речи. Мозг отказывался принимать увиденное.
Тем временем Ольга закончила чертить письмена, они вспыхнули ярко-красным. Валерия почувствовала боль в голове, она сжимала будто тиски. Ей становилось то горячо, то холодно, словно ее поливали контрастным душем. Сколько длилось действие женщина не знала, но все прекратилось. Тело ломило, болезненно напоминая простуду.
– Мама? – Катерина смотрела на Валерию Александровну. – Все хорошо?
– Да, наверное.
– Я оставила травы, – сказала Ольга. – Заваришь утром, пусть попьет. Там мята, мелисса, имбирь – все целебно-восстанавливающее. Я сделала кольцо, пусть носит. Оно защитит от ведьмы.
– Спасибо! – Катерина обняла Ольгу.
– Обращайся. Надеюсь, на работу вернешься.