Тело Олега шагнуло в спальню. Там спала молодая семья: парень с девушкой, рядом с ними детская кроватка. Внутри лежал очаровательный малыш в голубых ползунках, с раскинутыми в стороны ручками. Головин забился в истерике, видя, как хищная льдина прикасается к маленькому тельцу, как его сковывает ледяная оболочка. Олег не любил похорон, часто плакал, когда умер дедушка, теперь хотелось выть и разбиться об стену. Жезл обратил внимание на родителей. Запоздало Олег узнал отца семейства. Это был Леха, парень из его школы, учивший на два класса старше. Они часто дрались. Ясно, он завел семью.
А теперь Олег ее отбирал. Бездушной палке все равно. Льдина вспыхнула особенно ярко, будто подпитываясь отчаянием Олега. Как он теперь будет с этим жить? Смотреть на себя в зеркало, зная, что произошло?
– Хороший мальчик, – прошелестело в пространстве. – А теперь возвращайся на место.
Олег не сразу понял, что говорили его губы. В этот момент его сознание померкло.
9
Как по-настоящему, в реальном мире выглядела Желтая дача внутри Костя не знал, потому что не нашел ни одной фотографии. Зато точно был уверен – дедуля с друзьями изрядно поработали с магией, дабы преобразовать здания под нужды будущей школы. И ребятам не на что жаловаться.
Через день после разговора с дедом Захаров вошел в кухню. Здесь имелся камин из грубых камней с деревянной полкой наверху, круглое окошко с белыми занавесками, квадратным столом и четырьмя стульями в первой части, где обычно можно было посидеть. Во второй части, более просторной, располагалась большая печь, три стола и различная кухонная утварь: кастрюли, горшки, миски, вилки, ложки, кувшины, – все для приготовления разнообразной еды. Возле печи притулилась корзина с дровами, на стене в уголке висела связка с тяжелыми ключами. Интересно, от чего?
Костя присел на стул и молча наблюдал за работой домовика. Точнее, домовихи. Выглядела она как невысокая, чуть сгорбленная старушка, напоминающая телосложением изюм, с пучком седых волос и неизменным белым передником. Каждый день она варила, жарила, пекла, в общем, стряпала. Домовиха никому не показывалась, однако Косте не составляло труда ее обнаружить. Сегодня парень пришел клянчить у нее чипсы, которых очень хотелось съесть вот уже два дня. Домовиха поджимала губы и отнекивалась. Да, она разговаривала, хоть и редко.
Костя демонстративно вздыхал, изображая печаль. Домовиха бросала на него косые взгляды, под конец не выдержала и поставила перед ним миску домашних чипсов. Оказалось, в триста раз лучше магазинных.
Каким же образом Костя увидел домовиху, не желающую показываться? Не зря Ираклий считал Захарова не таким добродушным и открытым, каким тот выглядел на первый взгляд. У Кости была фотографическая память (он, кстати, обожал Доктора Стрэнджа), он легко запоминал информацию, поэтому быстро терял интерес к различным хобби. В детстве он много чем увлекался, но спустя пару месяцев бросал. Он лучше всех знал руны, чтобы там не напридумывал себе Рубенштейн, потому что одного взгляда хватало, дабы они отпечатались в памяти. Его способности поглощать информацию позавидовала бы Гермиона Грейнджер! Только Косте все это представлялось полнейшей скукотой и лучше гулять с друзьями, прятаться, бегать, копаться в старых запчастях от автомобилей или играть в видеоигры.
Поэтому парень в итоге полюбил машиностроение и планировал связать свою жизнь с данной профессией. Но дурацкий отъезд в Питер и Покровскую школу нарушил все планы. Вместо того, чтобы проводить дневные часы в стенах института (а Ксюша тоже пролетела с учебой в этом году, хотя успешно сдала экзамены), он торчит в волшебном лесу с кучкой стремных ребят.
Ну ладно, может, не совсем стремных. Они оказались не такими темными, как он предполагал. Стас, несмотря на хмурое выражение на смазливом лице, был человеком, на которого можно положиться. Не зря Денис так пропагандировал его кандидатуру. Денис любил поболтать, не парясь из-за каждой ерунды, что особенно импонировало Косте. Подумаешь, ирокез и рок-фанат, так даже прикольнее. Ираклий даже с педантичностью вызывал уважение: каждый день следовать распорядку, выполнять все упражнения и не жаловаться. Никого откровенно противного не было.