После завтрака парней ожидала встреча с духами в лесу. Прихватив посохи, они бодро (а кто-то не очень) шагали по дорожке, усыпанной листьями. Деревья по обе ее стороны, низко свисали, переплетаясь кронами и образуя туннель. По нему ребята вышли в поле с цветущими красными маками, навевающими ужас на Дашу, по краям которого росли орешники. Совершенно новое место, ранее ими не виденное. Елена Федоровна, мать отца, как-то говорила, будто маки вырастают на местах, где пролито много крови. И если так, то в этом поле ее лилось немерено. У Ксюши маки ассоциировались с одной военной песней, которую они пели на День Победы.
Парней первой встречалась полудница, в неизменном наряде, травами и цветами в волосах. Она то появлялась, то исчезала, смеялась и танцевала в цветах, будто созывала остальных духов. Духи вторили зову и проявляли себя. Дед Лесовик сливался со стволами орешника на конце поля. Сегодня он планировал наблюдать. Кустич слегка подрагивал; Орешич притаился подле Деда Лесовика, а Стеблевик застыл на его плече; Ягодник, Грибнич и Коренич, самые маленькие из духов, прятались в травах вместе с Травником. Листич подвижным вихрем кружил с полудницей. Кветич перепрыгивал с одного мака на другой. Деревянник не шевелился и походил на старое ссохшееся дерево.
Парни рассредоточились по всему полю, стараясь не соприкасаться, чтобы ненароком не задеть друг друга. Сидоров Ваня сейчас выглядел уверенным полководцем и с удовольствием пояснял, как тренировать «подглядывания», ведь он, в отличие от них, не филонил.
– Ты сможешь, симпатяга! – шепнула на ухо Косте Дубрава. Кожа у Лесных Дев была коричневатого оттенка, напоминая кору, а черты лица чересчур острые для человека. Глаза в основном черные не имели зрачков. Они бегали в длинных рубахах, едва достигавших колен, из-за чего под определенным углом оголялись пикантные части тела.
У Кости побежали мурашки по коже от ее дыхания. Пахни они, кстати, смесью земли с травами.
– Спасибо, – сдержанно ответил Костя. С духами лучше сохранять нейтральный тон. Они вроде милые, а через минуту в гневе.
– У тебя большая сила, – продолжала Лесная Дева. – И у сестры твоей. И почему лес вас принимает? Будь наша воля, вас тут не было бы! Давай, старайся, молодец, Паук и Орешник ведут тебя.
Дубрава отступила, а Костя задумался. Духи видят их насквозь. И его браваду, и лень, и внешнюю отстраненность. Паук – его рисунок на левой щиколотке. Из орешника сделан его посох, там же вырезана и путина, и паучок, и письмена. Признаться, некоторые парни были не очень в восторге. Они исходили из стереотипных представлений о животных, из разряда: круто или нет. Поэтому Ваня обиделся, когда Денис его подкалывал из-за воробья. Бабушка же как-то бросила, что волшебный символизм, как и мифологический, состоит в другом.
Костя прикрыл глаза и, повторяя инструкции Вани, увидел отца, в компании коллег в лаборатории. Мать в магазине с темноволосой девушкой, кажется, они работали над зельем. Девушка выглядела обычной, без ярких ведьмовских расцветок. Он потянулся дальше, но наткнулся на барьер, накрывающий город, будто мыльным пузырем. Костя стиснул посох в руках крепче и нахмурился. На лбу выступила испарина. Он хотел пробиться через купол.
Но это было не проще, чем долбиться в бетонную стену. Также больно, да еще с разгона. В голове звенело. Костя внезапно разозлился. Если он так силен, значит справится с этой задачей. Что он там читал об Орешнике? Символ мудрости, водной стихии и пророческих сверхъестественных сил? Вот и отлично!
Все еще кружа между облаков над снежным и морозным городом, Костя принялся чертить руны. Довольно неудобное занятие без бумаги и ручки, однако линии выходили четкими и ровными. Они окрасились оранжевым и засветились. В куполе образовалась трещина, другая, посыпались осколки, и Костя рванул наружу. У него перехватило дыхание, тело покачнулось, но устояло. Его сознание успело долететь до их бывшего дома, покружить над берегом Азовского моря, а затем парня грубо рвануло назад.
Костю швырнуло в сторону. Посох полетел следом. Покувыркавшись по полю и собрав землю, он свалился под ноги Деду Лесовику. Спина горела, голова раскалывалась, он захлебывался от нехватки дыхания. К нему спешили Стас, Богдан и Ираклий, стоявшие ближе всех к нему.