Они сидели за круглым столом, подаренном Азалии бабушкой, с тяжелой кремовой скатертью с оборками, прямиком из начала двадцатого века. Такого же стиля была и люстра, ярко освещающая кухню. Тихо играла музыка, пел Нэт Кинг Коул. Любимый певец Азалии Константиновны и Семена Николаевича. На них нашло ностальгическое настроение, что пыталось заглушить беспокойство. Кто знает, жив ли их сын с невесткой или нет? Да, пока ни один пропавший не найден, и это заставляет надежду гореть.
Маргарита ковырялась в торте и строчила сообщения мужу, оставшемуся в Париже. Она казалась безучастной, однако внимательно следила за рассуждениями матери. Ее лимонные волосы выглядели растрепанными, напоминая воронье гнездо. Неудивительно, женщина теперь вела ночной образ жизни: днем спала, вечером ходила к Ольге Аркадьевне, помогала с настойками и зельями или пыталась вмешиваться в расследование. Как правило, ее быстро выгоняли. Самостоятельные поиски пока тоже не давали результатов.
Сюзанна сидела и дымила. Она старалась не выходить из дома, добровольно заперев себя в четырех стенах. На самом деле, девушка вновь и вновь обращалась к духам, но они не отвечали. Раскладывала карты, но результат повторялся, предсказывая Смерть и Разрушение. Поэтому Сюзанна несколько растеряла уверенность в своих Силах. Несостоятельность для опытной ведьмы сущий кошмар!
– Я уверена, что эта змея, Покровская, причастна к сегодняшней проблеме, – в который раз повторила Азалия. Чашка из дорогого фарфора звякнула о блюдце. Тоже подарок бабули, кстати. Они тогда во Львове жили.
– Мама, у тебя нет доказательств, – повторила снова Маргарита, не отрываясь от телефона. Ее муж недавно пришел с работы и делился тем, как прошел день. Сообщения вызывали у ведьмы легкую улыбку, в груди теплело. Как хорошо, когда любимые рядом. Пусть и мысленно. Разве еще сто лет назад кто-то в подобное поверил бы?
– Иногда доказательства не требуются, дорогая, – снисходительно произнесла Азалия. – Когда осведомлен о привычках человека, знаешь, чего от него ожидать. Любовь доказала поступками свой характер.
– Ты, бабушка, очень проницательна, – буркнула Сюзанна. Она выглядела не лучше матери, потому как постоянно спала, пила кофе и курила.
– Ты права, милая, – согласилась Азалия. – Поэтому я пригласила ее сегодня к нам.
Маргарита оторвалась от телефона, Сюзанна выронила мундштук. Даже всегда молчаливый Семен Николаевич удивился. Вопрос так и просился с их губ.
– Какой в этом смысл? – Маргарита недоумевала. – Ты устроишь допрос с пристрастием?
– Нет, конечно, – Азалия поморщилась. – Я просто спрошу, что она задумала.
Сарказм не выскочил изо рта Сюзанны – в дверь позвонили. Вспомнишь гостя, вот и он. Любовь Фридриховна появилась в их кухне с видом величайшего одолжения. Она присела на стул, держа спину прямо, будто носила корсет каждый день. Перед ней поставили чашку чая, потому что даже с врагом нужно быть вежливым. Что поделать, воспитание. Тем более у них нет никаких весомых аргументов для обвинений.
– Сколько лет, Азалия, – произнесла ведьма. – Я видела тебя на приеме, но никак не ожидала приглашения для визита вежливости.
– Вы, Любовь Фридриховна, лишены уважения. – Азалия Константиновна не терпела фамильярности. – Все продолжаете тыкать посторонним людям, которые старше вас.
– Не вижу причин лукавить, – ответила гостья.
– Лукавство – ваше второе имя, – парировала Азалия.
Сюзанна закатила глаза. Сколько эта словесная баталия будет продолжаться?
– Давайте перейдем к главному, – шепнула Маргарита матери. Иначе они бы до утра упражнялись в острословии.
– Конечно. – Азалия поджала губы. – Скажите, дорогуша, что вы задумали и где мой сын?
Задала вопрос в лоб, как и хотела. Какая прямолинейность! Теперь Сюзанна прикрыла голову руками.
– Я не очень понимаю, о чем вы, – Любовь Фридриховна была сама невинность.