– Уже ничего, – как можно равнодушнее сказал Кирилл. Коля свернул огонь, будто его и не было. Над головой серело небо (после той грозы, что застали девушки, солнце являлось редким здесь гостем), дул ветер, но в целом погода была теплой и еще летней.
– Не похоже на ничего, – заметил Ираклий, сложив руки на груди.
– Разминка. – Попов почему-то единственный отчитывался, точно провинившийся школьник. Ну да, они же вроде как в ведовской школе.
Артем тут же принялся рассказывать, что случилось.
– Ты ненормальный? – возмутился Стас. – Кто так вообще делает? Обычно люди предупреждают, когда хотят посоревноваться.
– А с вами что такое? – взорвался Кирилл. Честно, он дошел до точки. Бесить три недели – по примерным подсчетам они провели именно столько времени в школе – это надо суметь. Можно подумать, остальные мечтали все бросить и поселиться в избушке в псевдопарке. Но строить из себя умного важнее. – Почему бы на секунду не задуматься над тем, что от нас скрывают?
– Ты и сам не сильно думал, – резонно заметил Костя, стоящий в тени деревьев. Признаться, он отбросил подозрения на второй план. Прекрасно же видел, что дед чем-то сильно взволнован.
– Может быть, – раздраженно бросил Кирилл. Он спокойно поведал о коротком разговоре. – А теперь почему бы нам всем не включить мозги и не разобраться во всем? Лично меня напрягает невозможность связаться с семьей.
– Отличная идея, – процедил Стас, принимая собственную ошибку.
– Погодите минуточку! – взволнованный голос Ксюши заставил всех обернуться. Никто даже не сообразил, что девушки здесь не было. – Где Полина?
Изотовой тоже не наблюдалось.
– Разве она не с тобой? – спросил Ираклий. – Я видел ее на берегу.
– Нет, – Ксюша покачала головой. – Она пришла с нами, сидела на песке, как обычно, рисовала в скетчбуке. Но когда все уходили, ее уже не было. Я подумала, она ушла вперед. Но ее нигде нет.
– Может она где-то среди кустов притаилась и что-нибудь зарисовывает? – предположил Денис.
– Нет, я уже прошлась туда-сюда.
– Почему бы вам не сходить со мной? – позади Ксюши стоял Ваня, опираясь на посох.
– Только не говори, что еще кто-то пропал! – воскликнул Дима.
Сидоров промолчал и, развернувшись, пошел по дорожке. Стас пожал плечами и двинулся за ним. Остальные нехотя потянулись следом.
Ваня привел их к шлагбауму. Все ждали привычного выхода полудницы и ее веселых напевных фраз. Однако стража ворот, времени и традиций не наблюдалось. Зато все сразу это увидели. Шлагбаум покрывал иней, пространство впереди и землю под ним укутал снег и лед. Зима медленно подступала к заколдованному лесу, чего никак не могло произойти. Похоже, опасения Алины не были надуманными.
– Что это такое? – ахнула Кира.
– Все еще считаете, что мы можем резвиться на озере и торчать на поляне в лесу? – язвительно спросил Кирилл.
– Похоже, – Костя почесал затылок, – мы больше не в безопасности.
Все с ним согласились.
****
У Олега не было плана на всю жизнь и не имелось великой цели. Он просто хотел помогать матери, время от времени встречаться с отцом, предпочитающим одиночество (одной женитьбы тому хватило по горло), гулять с друзьями, развлекаться и наполнять повседневность различными мелочами. Потом в будущем завести семью – в теории – воспитывать детей и стать забавным стариком.
Однако Вселенная умеет шутить. Теперь он стал зависим от волшебного жезла, заставляющего отбирать жизни людей. Звучит, как сюжет для пафосного драматического фильма. Поздравляем, Головин Олег, вы наш злодей! Подпишитесь. И вот что он должен думать об этом? Короли, цари и прочие, отнимая жизни, хотя бы оправдывались благом народа, верой и прочими вескими причинами. Хотя их все равно мучают на раскаленной сковородке. Вчера парень смотрел фильм по исторической пьесе Шекспира и впечатлился. Ранее его ни пьесы, ни театр не интересовали, а тут накатило.
С понедельника Головин взял на работе перерыв. Ему не хотелось увольняться, потому что еще теплилась надежда на возвращение прежней жизни. Почти больничный. Что совершенно не радовало, так как для матери прибавлялось забот. Однако она никогда не роптала и не показывала боль или усталость после тяжелого дня. Мать чаще всего улыбалась. Хорошо, еще от отца перепадали Толику алименты.