– Все будет в порядке, – сказал Костя, хлопнув Птичкина по плечу.
– Я ухожу, – буркнул Артем, потирая место удара. Захаров сильнее, чем кажется. – Удачного дежурства. Смотрите, если все будет хуже, возвращайтесь в дом.
Метельский кивнул, и Артем пошел обратно. Ему еще предстояло поковыряться в книгах. Оставшаяся четверка молчала. Над ними повисла зловещая, выжидающая тишина. Как бы ни старались ребята замедлить время, зима оккупировала кусок за куском. Ближайшие деревья полностью потеряли листву, между ними уже лежал небольшой снежный слой. Низкое небо тяжелело серыми тучами, будто наливными яблоками.
Воспользовавшись бревном в качестве скамейки, ребята сидели близко друг у другу и негромко переговаривались. Беседовали в основном Костя и Кира, а Богдан и Даша отмалчивались. Метельский по вполне понятной причине, Алексеева же в силу скромности и смущения. Недавно девушка определилась, что Костя ей нравится, но, находясь рядом с ним, она не могла говорить. Краснела, чувствовала, как горят щеки, и молчала, дабы не лепетать ерунду под нос. К тому же ее все еще пугал символизм ведьмовских знаков. К метле девушка после полета не прикасалась. Что гранат, что анемон, что ясень – все имело, мифологическое конечно, отношение к миру мертвых. Ей продолжали сниться умершие люди, как какому-нибудь бесчестному королю, мучимому муками совести.
Проницательный Костя все это подмечал и просто находился рядом. Мол, если пройдет время, то Даша привыкнет к нему, и ее страхи уйдут. Он считал, что девушке немного не хватает уверенности в себе. Однако его это не останавливало. Теперь же, сидя на бревне перед распространяющейся зимой, Захарову подумалось: не пора ли действовать? Ведь девушки часто любят придумывать проблемы, и увеличивать их масштаб до размера галактики. Впрочем, за сестрой он такого никогда не замечал. Может, просто не хотел?
С Богданом была обратная история. Он не смог бы избавиться от Киры ни при каких обстоятельствах, хоть продолжал проявлять чувства с осторожностью. Девушка всегда возмущенно фыркала, когда он целовал ее, будто хрустальную, будто опасался разбить или покалечить. Естественно, пусть и с некоторым затруднением, но Высоковой удалось узнать подробности несчастий Богдана. Он рассказал и о семье, и о лучшем друге, поэтому теперь Кира лучше его понимала. Однако сдаваться и отказываться не собиралась.
Время от времени они чертили охранные руны по всему периметру. Казалось, это помогает, но мы ведь всегда верим в лучшее, верно? Утро переросло в день, Артем вновь пришел к ним, посмотрел, как дела, и принес поесть. Больше всего, конечно, хотелось горячего чая. Ребята оттаяли и немного размялись, пока Птичкин занимался очередным ведовством. Он оградил шлагбаум гиацинтом вперемежку с рунами. Тонкая красновато-коричневая стена поднялась от камней и отрезала от остального леса. Хоть какая-то более-менее надежная защита.
После этого Артем удалился. Они с Димой и Колей пытались понять причину комплексно, но пока застряли на очень старом тексте, часть которого затерлась. Через полчаса, когда Богдан и Кира тихонько шептались, а Даша ходила из стороны в сторону, дабы разнообразить унылое времяпрепровождение, среди деревьев разлетелось хихиканье. Четыре Лесные Девы выбрались на дорогу, хотя практически никогда не появлялись у шлагбаума. Ведь в обычное время — это территория полудницы.
– Ах, какие бедняжки! – пропела Дубрава, ее волосы шелестели березовыми листьями.
– Сторожат то, что исходит последним дыханием! – вторила Синявица.
– А все старания так напрасны! – добавила Зеленина.
– И вы следом жизнь потеряете! – закончила Чернява.
Богдан с Кирой вскочили с бревна. К ним подошел Костя, пытаясь подать знак Даше, чтобы она убралась от духов подальше. Глаза Лесных Дев горели черным огнем, черты лица потемнели и заострились, на руках удлинились ногти, будто иглы. Похоже, настроение их ничего хорошего не сулило.
– Так кто же умрет первым? – пела Дубрава. – Ты? – ее палец показал на Киру. – А, может, ты? – переместился на Богдана. – Или ты? – перескочил на Костю.
Метельский напрягся. Разве Ксюша не говорила, что божества добрые? Не обижают людей, а помогают и охраняют. По этим девицам со злобными мордами так не скажешь.
– Знаю! – взгляд вернулся к Даше. – Первой выбираю тебя!
Лесные Девы оскалились и ринулись к девочке-лайму. Даша не растерялась и кинула атакующее заклинание, и духов отбросило. Ненадолго. Они только разъярились и напали снова. Теперь каждая из них разделилась, выбрав по противнику. Дубрава загоняла Дашу, будто зайца, в лес. Зачем? Похоронить в земле? Нет, очередная попытка сойти с тропы, попасть в завихрение магии, не до конца покинувшей лес.