Так что вскоре Кристина проводила Захаровых на самолет, а после и сама направилась в Петербург.
Но расслабляться было рано. Они с матерью приехали в город вместе, Вера Дмитриевна сопровождала дочь до консерватории, сидела перед приемной комиссией, жутко смущая Кристину, и осталась на какое-то время. Сначала до оглашения списков поступивших, а затем и еще на полмесяца. Кристине хотелось взвыть.
Вера Дмитриевна таскала Кристину по музеям. Надо отметить, что кое-что девушке понравилось. Но идти летом в Эрмитаж, когда толпы разномастных туристов снуют везде, заполоняя каждый клочок пространства, точно тараканы, – это сущий ад! Но мать ничего не останавливало на пути к просвещению. Тем более что Кристина не могла связаться с Ксюшей. Ее контакты мнительно отслеживались, а конспирацию нельзя было портить.
Поэтому, когда в середине августа мать уехала, Кристина расслабилась, помахала платочком и сделала несколько вещей: первым делом пошла в парикмахерскую, обрезала и покрасила волосы в фиолетовый цвет. Затем также легко проколола уши, решив попозже проколоть и бровь. Наверное, будет несколько абсурдно выглядеть, когда начнется учеба. Ну и ладно. Потом она купила несколько банок пива и напилась. Довольно легко и быстро опьянела и уснула. Какое примитивное инфантильное бунтарство, но Кристина получила грандиозное удовольствие. Жаль, она не увидела перекошенное лицо Веры Дмитриевны! Ксюша бы посмеялась.
Наступил сентябрь, началась учеба, и Кристина, с детства знающая об ответственности, полностью отдалась учебе. Как ни крути, музыку она обожала. В отличие от матери, самую разную. У нее не было любимого жанра, впрочем, рэп девушка не особо понимала. Разве такое можно назвать музыкой? Но фломастеры разного цвета, как говорится.
Кристина поселилась в общежитии и завела новых друзей. Честно говоря, и к большому стыду, она совершенно забыла о Захаровых. Если раньше они являлись для нее неким центром мироздания, то теперь его границы расширились. Лягушка из колодца познала океан. У нее были милые соседки – Наташа и Алена. Обе тоже приезжие, но уже неплохо знающие город. И все свое свободное время Кристина проводила с ними. На самом деле, обычная ситуация: человек растет, человек меняется. И вот однажды вспомнив, что Ксюша тоже где-то живет в этом городе, Кристина сначала написала сообщение, затем пыталась несколько раз дозвониться. Но телефон подруги всегда был вне зоны доступа. Кристина быстро сдалась.
Это случилось в воскресенье, у них был выходной, и выдался свободный вечер. Наташа, пухленькая кареглазая брюнетка, только вернулась с репетиции. Ната играла, наверное, больше, чем Кристина. А она еще считала обучение под присмотром Веры Дмитриевны спартанским. Алена, худенькая шатенка, занималась вокалом. И тоже репетировала в любую минутку. Но именно в этот день девушки решили выйти на улицу, пока не сильно загружены перед сессией.
Они гуляли по Невскому проспекту, всегда яркому, шумному и неунывающему. Полному людьми и машинами. Вокруг разливалась музыка из кафешек и баров, со всех сторон слышалась иностранная речь. Один раз у них спрашивали дорогу. Алена с этим легко справилась.
После подруги заскочили в «Художественный», но Кристина не запомнила, о чем был фильм. Значит, не такой уж интересный. Возвращались в общежитие после десяти часов – им повезло, что тут нет коменданта. Город еще сверкал огнями, однако небо давно почернело, дул холодный ветер.
Свернув во двор, Кристина с Аленой обсуждали гаммы, а Наташа приотстала. В арке было полутемно, потому что косой свет фонаря падал зигзагом, задевая вывески и балкон. На земле лежала куча тряпья. По крайней мере, так казалось вначале. Ведь это мог быть просто бездомный или пьяный.
– Наташ, ты чего? – Алена тоже остановилась. Она всегда носила длинные шарфы и наматывала их в несколько слоев, чтобы прикрывать не только горло, но и уши.
– Не знаю, – глухо ответила Наташа. – Мне показалось, что-то блеснуло. Ярко так, необычно. Думала, камень драгоценный.
– Ой, какая разница! – поморщилась Алена. – Мало ли что привидится? Пойдем скорее домой. Завтра вставать рано.