Минут через пять, полной тишины, я не выдержала.
— Ладно, пойдемте на ваш вечер. Тем более мне самой стало интересно узнать об отце с другой стороны. — сказала я Аргидфону, видя как ему сложно мне объяснить зачем я там нужна. Пофиг, разберусь по ходу пьесы. Мы зашли обратно в этот кабинет. Окружающие люди смотрели уже с интересом.
— Думаю что теперь никаких неприятных вопросов я больше не услышу, хотя бы от вас. — сказал Аргидфон.
— Неужели вас кто-то донимает вопросами?? — спросил мужчина в сером костюме из угла комнаты. Обернувшись на голос, я пригляделась, и узнала в нем Дарель. В комнате царил полумрак.
— Здравствуй Дарель. — поздоровалась я.
— Здравствуй Лекса.
— Представь себе, Дарель, каждый второй меня спрашивает кто она, что между нами и неужели я снова женюсь. — усмехнувшись ответил Аргидфон.
— Я так понимаю что раз она в Сузводе то ты увидел ее потенциал? Но почему же я его не вижу? — уже более спокойно спросила Занара.
— Может потому, что у нее не такой дар как у Сереги? Артефактами даже близко ничего не напоминает. Я уже говорил старейшинам, что у нее будет совсем другой талант, но вот что это будет, я не знаю.
— Как не знаешь, Аргидфон? Даже предположить не можешь?
— Извините что перебиваю. Но как вы видите потенциал? И как вы можете понять, что это будет, если талант себя еще не проявил?
— Очень легко, девочка. Видим мы это по ауре. Она принимает очертания того таланта, которым ты будешь вскоре обладать. Например, у твоего отца это была форма руны. С начала все думали что талант будет связан с древними языками, но вышло иначе. — ответил мужчина в кресле. — Кстати, зовут меня Садрип.
— А как силен будет талант видно по цвету. Если розовый — то слабый талант. Если красный- то средней силы, а вот если бордовы — то сильный. — добавила Лейфа.
— Вот у Сереги был бордовый с черным и золотым вкраплениями, что означает неимоверную силу. — закончила Занара.
— А что видно у меня?
— У тебя нет никакой формы, вообще никакой. Но цвет ауры ярко белый с черными и золотыми вкраплениями, что говорит о том, каким бы, ни был твой талант, он будет неимоверно сильным. Вот взять пример опять таки с Серегой, ему с его талантом можно было сделать за пять-десять минут из любой вещи, любой сложности артефакт. Когда простому артефактору на это надо от десяти до тридцати дней, все зависит от выбранной вещи и силы которой должен будет обладать артефакт. — объяснил Аргидфон.
— Понятно. А можно познакомиться сначала с теми, кто входил в группу диверсантов с моим отцом?
— Конечно можно. Нас было семеро. — ответил мужчина по имени Садрип. — Я — Садрип, Аргидфон, Занара, Лейфа, Брэйд, Нэйлима и сам Сергей. В основном Сергей работал в паре с Занарой.
— Но я думала, что вся группа работает вместе, а не разбивают вас.
— Так и есть, на задание всегда отправляется вся группа. Но видишь ли у меня талант деактифактора, такой же силы как и у Сергея. — ответила Занара.
— А это что?
— Твой отец мог создавать артефакты, а я их могу уничтожать.
— Понятно. Но почему все ждали, что у меня будет точно такой же талант, как у отца?
— С чего ты так решила?
— Ну… все как-то в лице меняются когда профессор Аргидфон говорит что я не буду артефактором.
— Как тебе объяснить…. - начал Аргидфон.
— Короче, существует ряд очень серьезных и опасных проблем, в политических отношениях, между мирами, где талант твоего отца очень нужен. — ответила женщина, которая стояла у стеллажей с книгами, помнится ее зовут Нэйлима.
— Но что пробудится в тебе, всем очень интересно. Обычно дети отчасти или полностью, наследуют талант родителей. Насколько мне помнится у Жальрин нет никаких талантов. — ответила Занара.
— У кого? — спросила я.
— У твоей матери, ее имя с рождения Жальрин. Только на земле она стала Марией Георгиевной. — ответил Садрип.
Как же много я не знала, о своих родителях. И сколько еще предстоит узнать. Но, гладя на всех присутствующих, спросила:
— Вы же наверно все были у нас, на Земле? Дак вот, у нас, когда человек стареет, он внешне очень меняется, а вы нет. Почему? Вам почти всем уже идет третье столетие, а выглядите на тридцать.
— Что же касается магов, то они сами могут выбрать, когда им постареть, а когда помолодеть. А что касается не магов, то тут все просто. Если тебе триста лет, то выглядишь на тридцать. Если четыреста, то на сорок.
— Круто, то есть я могу остаться в своих двадцати, когда мне будет четыреста?
— Верно. — улыбнулась Нэйлима.
В общем посидели мы не плохо. Никто, конечно, не рассказывал про задания, но студенческие годы вспоминали с охоткой. Меня очень порадовало, что в их воспоминаниях отец остался веселым, добрым человеком. На прощанье, все пожелали терпения в учебе и понимания к преподавателям. Ну и если что случится я могла обратиться к каждому из них.