— Куда же вы шли, ребят, а? — обратился я к одному из глядящих на меня черепов. — И что с вами случилось? Чего вы мрете как мухи в этом проклятом коридоре?
Череп не ответил, зато факел часто замигал, сигнализируя, что вот-вот уже, еще совсем чуть-чуть и…
Чертыхнувшись, я достал из мешка еще один факел и поджег его от испускающего последние искры собрата. Обугленная деревяшка отправилась в желоб, еще в полете превратившись в труху, с шипением упавшую в жидкий ручеек. Законы уничтожения Вальдиры. Которые, судя по всему, не действовали на эти вот скелеты… почему?
Сидящий в супнице слим заворчал и, заглянув внутрь посудины, я со скорбью убедился, что питомец подожрал последнего червя и остался единственным обитателем глиняного убежища.
— Пока терпи, — велел я Ползуну и, достав его из супницы, опустил на пол. — Погуляй пока, разомни косточки… э-э-э… то есть разомни свои студенистые бока.
Питомец послушно уркнул и медленно-медленно — со скоростью беременной улитки — начал движение. А я почесал в затылке и с разочарованием принялся собирать в мешок все могущее оказаться полезным. И оказалось, что полезного имеется всего три штуки — два лоскута непонятно как сохранившейся побуревшей ткани, едва-едва не расползшейся у меня в руках, и жемчужина. Да-да, крохотная жемчужина с ноготь мизинца, обнаружившаяся меж ребер верхнего скелета. Махонький перламутровый шарик, внешне ничуть не пострадавший от безжалостного времени.
— Видишь, — нравоучительно изрек я, зажимая жемчужинку меж пальцев, — вот и первые сокровища! А ты не верил, Ползун! Оп-па… Ползун? Ползун, ты где?
— Гур! — приглушенно донеслось до меня.
Я уставился в ту сторону, и меня едва не хватил удар — один из черепов ожил!
В том смысле, что внутри черепа ворочалось нечто мутно-красное, выпирая сквозь пустые глазницы и меж оскаленных челюстей. Мне потребовалось с полминуты, чтобы убедить свое запаниковавшее подсознание, что это не внезапно появившийся у черепа мозг пытается вытечь наружу, а просто мой питомец забрался внутрь и сейчас колыхается там, вовсю выражая свое безудержное веселье.
— Ползун! — возмущенно взвыл я. — Я чуть не помер от страха! Че творишь!
— Ур-ур?
— Да не весело нифига! Ужас какой! Черт, надеюсь, с моего кокона сейчас не капает приятно-желтая жидкость! Тьфу на тебя!
— Ур-р-р…
— Ладно, ладно, только не обижайся, — спохватился я и скомандовал: — Выбирайся оттуда! Это тебе не погремушка. Ко мне, Ползун.
— Хур!
Уловивший прямую команду слим мягко вытек из черепа, с влажным шлепком плюхнувшись на каменный пол.
Тоже зрелище из разряда «18+». Видеть, как из оскаленного черепа вытекает нечто аморфное и живое…
— А это что? — насторожился я, увидев внутри слима квадратный ярко-желтый кусочек непонятно чего. — Чего надыбал?
— Гу-у-ур!
— Отдай, Ползун, — поспешно велел я, подставляя ладонь. — Плюй!
Слишком уж правильной формы был этот желтый кусочек, чтобы я мог его проигнорировать.
Колыхающийся питомец вытолкнул мне на ладонь инородный предмет и вновь начал медленный вояж вокруг моих ног, нацелившись на второй череп.
А я внимательнейшим образом изучил попавший мне в лапы предмет и обнаружил, что это плотно сложенный кусок пергамента, весь покрытый грязными разводами. Аккуратно развернув его, я уставился на несколько крайне лаконичных строчек, довольно непонятных по своей сути.
Имя сего мужа Абу Лих Кваграс. Он есть верный воин, с рождения преданный и славно служивший великому клану Мертвых Песков до последнего мига своей жизни. Читающий эти строки! Прояви милосердие и предай упокоению останки сего мужа путем сожжения с обязательным упоминанием его имени и последним напутствием: «Ты славно служил! Отправляйся в урочище Вечно Поющих Песков!». Тем самым ты исполнишь волю наших богов и проявишь великодушие истинного воина!
Вот это да… фига себе, послание…
По краям пергамента шла замысловатая вязь, крайне смахивающая на вензеля арабского языка. Причем текст был написан черным цветом и понятным языком, а вот «арабская» вязь начертана жирно-красным.
— Стой, стой, Ползун! — выпалил я, видя, как питомец задумчиво изучает своими ложноножками сомкнутые челюсти второго черепа. — Хватит в чужих головах копаться! Ты у меня не психолог! Ну-ка…