Выход.
Натужный рев был настолько громок, что я буквально выскочил из кокона, едва не сорвав установленные на гибких кронштейнах датчики. Сердце чуть из груди не выскочило.
Рев исходил от пылесоса и на поверку оказался не столь уж и громким — как-никак одна из последних моделей. Просто пылесос стоял у самого кокона, можно сказать, впритык. Кто его туда поставил, тоже не являлось загадкой.
Мама Лена занималась уборкой моей комнаты.
— Проснулся? — ворчливо, но довольно ласково осведомилась она.
— Я и не спал, — хмыкнул я, опуская ноги на ковер. — Кира нашлась, да?
— Позвонила, пакостница мелкая, — вздохнула домоправительница. — Жива. Не в рабстве сексуальном.
Теперь все окончательно прояснилось. Кира позвонила и успокоила маму Лену, которая наконец-то пришла в себя и перестала рвать и метать. В доме стало куда спокойней.
— Но голос ее мне не понравился! — тут же заявила Лена, опровергая мое предположение об успокоившихся нервах — Квелый голосок был у нее!
— Похмелье! — предположил я, с трудом вспомнив, что означает слово «квелый».
— Да нет… — задумчиво хмыкнула домоправительница. — Не похоже. Но я выясню — вот как только вернется, так сразу и выясню. Все мне расскажет. А ты чего? Выспался?
— Да не спал я!
— Если человек лежит с закрытыми глазами и не шевелится, то либо спит, либо помер! — отрезала мама Лена, с неодобрением косясь на новый предмет мебели в моей комнате. — Вот ведь зараза какая! Сперва Кира на нее подсела, а теперь и ты туда же! Крышкой закроетесь, лампочки свои врубите, и лежите! Как в Мавзолее! Теперь у нас в каждой комнате по Мавзолею! Тьфу-тьфу-тьфу, не накликать бы… хотя все лучше, чем по подворотням слоняться. Все дома да в тепле лежите…
— Угу, — поспешно согласился я, бочком-бочком вытекая из комнаты. — В тепле. В уюте.
— Чтобы борща поел! Со сметаной! С хлебом и чесноком!
— Есть!
— Сам наложишь?
— Борщ? Конечно! Спасибо, мама Лена! Побежал кушать! Отец дома?
— Куда там! В ресторан убыли. Ох… какой-то там юбилей. Каждую неделю юбилей! Все юбилейничают и юбилейничают! Раньше проще говорили — водки хочется! А сейчас — юбилей… важная дата… памятный момент! Сегодня отец твой так и вовсе сказанул так сказанул: «Знаковое и уникальное событие в жизни!». О как… а все одно — водка на столе…
— Вот! А мы дома! В тепле и уюте! — вставил я свою пару копеек. — Не пьем!
— Это ты! А Кира непонятно где и непонятно что делает! Еще и игра эта непонятная! Ну ничего! Скоро выясню, чем вы там занимаетесь, в Фальдире вашей хваленной. Все выясню!
— Вальдире, — машинально поправил я и тут же спохватился: — То есть как выясните?
— Так и выясню! Мне родитель твой так и сказал — чего, мол, волнуешься, Лен? Куплю тебе такой же агрегат, и сама все посмотришь. А и посмотрю! Выясню, чем вы там занимаетесь! А то сегодня в новостях насмотрелась! Каким-то богам молитесь там, оружием владеть учитесь, вино бочками глушите и девок щупаете за всякие места! Это уже не игра, Михаил! Это уже секта!
— Как-как?
— Секта! А как иначе обозвать? Что, и правда, девки там голые бегают? Срам показывают и деток не стесняются?
— Да никто там голым не бегает, мама Лена! А игра для взрослых — с восемнадцати лет только вход возможен. Нет там никаких деток!
То есть «местные» дети там есть, но развивать эту тему и что-либо объяснять я абсолютно не хотел. Ну его…
— Слышала уже, что для взрослых! И секс даже есть! Слышать слышала, а в ум никак взять не могу! Это что же получается? Вот, к примеру… ты здесь лежишь, Михаил, и одновременно с девахой там, в игре своей, забавляешься⁈ И как это называется⁈ Ведь если в корень глянуть, никакой девки-то и нет вовсе! Рукоблудство? То бишь онанизм?.. Рукоблудство без рук… от до чего техника дошла!
— Мама Лена! Ничем таким я там не занимаюсь!
— А чем ты там занимаешься, Мишенька?
— В подземельях бегаю, — признал я свое тяжелое положение в мире Вальдиры. — Только этим и занимаюсь.
— И зачем оно тебе надо? Вон, во двор выйди да бегай вволю! И для здоровья полезней будет!
— Кххх… мда… пойду я борщ покушаю… — вздохнул я.
— Иди-иди, — отпустила меня домоправительница. — Покушай горяченького. Ох, надо, надо глянуть, что там происходит. В новостях, конечно, все врут, но ведь не просто так батюшка с плакатом по улицам бегает и на надпись Хвальдира плюется…
Выскочив в коридор, я скатился по лестнице, летя на витающий в воздухе запах настоящего борща. И чем ближе к кухне я подходил, тем сильнее становился запах и тем обильней шло у меня слюноотделение.