– Руки убери. Мне срочно нужно в больницу, – выдаю правду, осознавая, что бывший муж просто так меня не отпустит.
На его лице тут же отразилось беспокойство. Сделавшее его почти похожим на живого человека, а не на биоробота.
– Что-то с бабушкой? – интересуется куда более мягким тоном.
Бабушкой. Как забавно, что для него моя бабушка – бабушка. А родная мать – это уже Инна Марковна.
Сейчас если совру, подтверждая его догадку, так поедет следом за мной.
– Нет, – цежу сквозь зубы, ощущая, как медленно утекает время, – там другой мой близкий человек.
Мне показалось, что вот сейчас, после такого толстого намёка, он отпустит. Уйдёт.
Но нет. Матвей лишь презрительно скривил губы.
– Я подвезу, – произносит безапелляционным тоном.
Мне хотелось задать ему вопрос. А как же невеста и мать, ожидающие его возвращения? Да и некрасиво это. Получается, что он ушёл в одно время с организатором свадьбы.
Мысленно я уже готовилась к тому, что его матушка устроит мне взбучку. А я так рассчитывала, что сумею оттянуть момент нашей встречи.
Автомобиль Матвея оказался в паре шагов. И буквально спустя пятнадцать минут, минуя пробки, мы уже парковались у нужной клиники.
– Спасибо, – торопливо благодарю, намереваясь скорее избавиться от его общества.
Но Матвей снова останавливает, ловя меня за руку.
– Этот человек настолько важен для тебя? – задаёт вопрос, не отрывая от меня цепкого взгляда.
У меня за плечами столько лжи. Но должна же я хоть иногда говорить правду.
– Важнее всех на свете, – отвечаю, ощущая, как от волнения подрагивает челюсть. Только бы не зареветь. При нём.
Потому что от того, чтобы выложить перед ним всю правду и попросить о помощи. Прямо здесь и сейчас. Меня отделяет одна нервная клетка, на которой держится всё моё самообладание.
Пальцы Матвея медленно разжимаются, освобождая моё запястье. И я, забыв обо всём, бегу в больницу.
– Ну а что вы хотели, душенька, – нависая надо мной, вещает врач, – у вашего ребёнка тяжёлая форма астмы. Тут не только лечение нужно, но и уезжать подальше из столицы. В деревню езжайте. Туда, где свежий воздух. Станет легче.
Её слова прошлись по мне как наждачка, стирая слой кожи.
Оказывается, я плохая мать.
Конечно-конечно. В деревню. Но при этом толкового лечения никто прописать не способен.
– Мамуль, да всё в порядке, – сын смотрит на меня огромными глазами, ловя моё волнение, которое мне не удалось скрыть.
Присаживаюсь рядом с ним на корточки, стараясь не затискать.
– Доктор сказала, что через пару часов можно тебя забрать. – Запускаю пальцы в его тёмную шевелюру, ероша волосы. – Бабушка действительно немножко переволновалась.
Сынок ловит меня за руку, глядя на меня своими детскими, но такими же проницательными глазами, как у отца.
– Поехали домой, мне тут не нравится.
Кусаю губы. Я тоже всей душой ненавижу эти больницы.
– Конечно, малыш.
Телефон разрывался от звонков Натали. И ещё какого-то незнакомого номера. Либо кредитное предложение от банка. Либо очередная кабальная сделка от Инны Марковны. Впрочем, у банков условия будут повыгоднее.
Когда Натали набрала мой номер в десятый раз, я всё же не выдержала. Сняла трубку.
– Варвара, вы что о себе возомнили! Немедленно приезжайте ко мне домой! – арктически-холодным тоном приказывает невеста моего бывшего мужа.
– Я не могу, Наталья.
Устало убираю от лица кудри, ощущая, что последняя нервная клетка всё же ломается.
– Меня не волнует ваше «не могу», – шипит сквозь зубы. – Я вам плачу огромные деньги, и вы должны делать то, о чём я требую.
– Я не приеду, Наталья, – ещё раз повторяю, – кроме того, по личным обстоятельствам я не смогу организовать вашу свадьбу. Извините. Я уезжаю из Москвы.
Кладу трубку, ощущая, что вместо страха испытываю облегчение. Словно наконец нашла выход из запутанного лабиринта. А выход был так прост. Всего лишь поступить правильно. И не лгать себе.