— Бросьте, комплименты – это не ваше, — стону я. — Давайте просто ограничимся простым приветствием.
— Вам прислали конверт, — протягивает он мне большой пакет. Удивленно гляжу на него.
— Он открытый, понимаю, что так делать нельзя, но не удержался и заглянул – мало ли что вам могут подбросить.
— И что же там?
Конверт пухлый, я достаю целый блокнот – приглашение, оформленный красиво, но немного вычурно.
— Это приглашение на семинар для предпринимателей, он будет завтра.
— Очень интересно.
Закатывая глаза, демонстрируя, что на самом деле нужно сто раз подумать, чтобы пойти на это мероприятие.
— Там вы можете пообщаться с коллегами, может, найдется решение вопроса, который вас волнует, — говорит охранник мне в спину.
— Ага, ага.
Поднимаюсь по лесенке на свой этаж, и думаю вдруг, что он прав. А что, если удастся найти производителей масел здесь? Тогда можно не волноваться за сроки хранения…
Но едва я поднимаюсь на свой этаж, достаю ключи, замираю, как вкопанная перед своей дверью.
И в первую минуту даже не понимаю, что не так. А когда глаза вычленяют детали, хочется передернуться и позвать помощь.
Потому что прямо к моей двери прислонена крышка гроба.
Алый бархат и своеобразная форма не дает усомниться в том, что это такое.
Я нервно оглядываюсь. На этаже две квартиры, вторая довольно далеко. Может, это какая-то ошибка?
Подхожу ближе.
К бархату приколота записка.
«Убирайся из этого города», — напечатано крупным шрифтом.
По телу пробегает морозец, липкий пот волной струится вдоль позвоночника.
Мне еще никогда не угрожали, а в том, что это – угроза именно мне, я теперь не сомневаюсь.
— Эй, охрана! — кричу, добежав до лестницы.
Через мгновение рядом оказывается обескураженный охранник.
— Как это… что это…
Он пожимает плечами.
— Вы зачем там стоите? Мы всем домом за что вам платим? — у меня начинает подступать истерика. — В прошлый раз вы пропустили моего мужа. Теперь это…
— Приходил субтильный паренек, он пронес большую коробку, сказал, что это подарок вам, Диане Евгеньевне Подушкиной, дополнение к приглашению на вечер. Я думал, это большая коробка с розами. Ну, знаете, такие, голландские, размером по два метра…
Слушаю его оправдания вполуха.
— Забирайте крышку сейчас же, выбросьте так, чтобы никого больше не напугать!
— Так это что же, это же… — он начинает суетиться, краснеет, бледнеет. — Это вам угрожает кто-то?
— Давайте, давайте, уносите, — командую.
— Полицию звать?
— Не надо. Плевать на полицию. Я знаю, кто это.
В его глазах свербит интерес.
Я жду, когда он убирает крышку, относит на первый этаж, и только потом отворяю дверь ключом.
Закрываюсь изнутри на несколько засовов, и, не разуваясь, прохожу в кухню, ставлю чайник – хочется согреться изнутри от ужаса, который охватил все органы, в том числе желудок от увиденной крышки гроба возле моей квартиры.
— Не думала, Руслан Романович, — говорю шепотом, обнимая себя за плечи, — что вы можете прибегнуть к таким дешевым театральным манипуляциям. Но теперь я тем более не сойду с дистанции и обойду тебя в тендере. Даже если придется почку свою продать!
Глава 9. Когда становится слишком душно
Шея затекла, руку уже сводит судорогой. Подписал кучу документации, которую раньше откладывал в дальний ящик. Теперь я навел порядки, и бухгалтеру будет свободнее дышать. Окидываю взглядом свой пока небольшой кабинет. В компании отца просторнее, но только здесь я ощущаю себя целостным. Это моё… МОЁ место!
— Рус, у нас беда! — залетает в кабинет ИИ. — Твоя Душка, — парнишка краснеет и отводит смущенный взгляд в сторону, — жена твоя, короче, на развод подала, чтобы разобрались и развели вас задним числом из-за сбоя.
Ухмыляюсь. Испугалась так моих слов о разделе имущества? Я же не боюсь, что она заберет часть моего, а у меня явно поинтереснее состояние. И всё-таки она хочет судиться? Пусть попробует.
— Отправь протест и скажи, что я не хочу разводиться. Требую тридцать дней на примирение с женой. Всё по закону. Наплети, что мы с ней всё это время знали о сбое и жили вместе. Не знаю, придумайте с адвокатом что-то, но пока наш брак должен оставаться действующим. Мне нужно понять, Орлов заставил ее торговаться со мной за участок, или это ее собственное желание.