— С-спасибо.
На негнущихся ногах я доковыляла до огромного зала, практически рухнула в кресло и уставилась на экран с презентацией первого выступающего на семинаре, и… провалилась…
Восемь лет назад я сидела в кафе, грея руки о чашку горячего шоколада, когда он вошел. Сначала не обратила на него внимания — просто еще один парень в костюме, который, кажется, заблудился. Уставший, явно злой, будто после ссоры с кем-то из близких, он быстро подошел к кассе и заказал латте с безлактозным молоком, органическим сиропом и щепоткой корицы.
Конечно, я не удержалась от усмешки.
— У вас тут что, специальный курс по заказу кофе для миллионеров? — поддразнила я его, когда он сел за соседний столик.
Он поднял голову, и я увидела его удивленные глаза. Они были яркими, как утреннее небо, и в них читалось, что он не привык к такому обращению.
— Это просто мой утренний ритуал, — ответил он с легкой улыбкой. — А вы, похоже, предпочитаете более приземленные вещи?
— Да, я просто люблю настоящие вещи. Например, шоколад, который не стоит как моя месячная зарплата.
Он засмеялся, и этот звук был таким приятным, что мне захотелось услышать его снова.
— Звучит заманчиво. Может, вы бы согласились поделиться своим "настоящим" шоколадом со мной? Я могу заплатить.
— Заплатить? — Я приподняла бровь. — Деньгами от родителей?
И тут он вскипел. В глазах мелькнула ярость. Губы сжались в тонкую линию.
— Думаешь, что я не смогу заработать деньги без отца? — голос его был холодным, как сталь, как острый нож, как первые морозы.
— Я ничего не думаю, — хихикнула, удивляясь его острой реакции. — Сейчас мы допьем наши напитки и разойдемся.
Он пристально посмотрел на меня, прищурился.
— Чем ты занимаешься, когда не драконишь других людей?
— Я работаю.
— Понял. А в кино ходишь?
— Кино? — я округлила глаза и хихикнула уже нервно сама. — Мне некогда.
— Ты настолько деловая, что занята всегда?
— Ну… э… да, выходит так. у меня почти нет выходных и на больничные я стараюсь не ходить.
— Всех денег мира не заработаешь.
Теперь прищурилась я. Он ударил меня в самое сердце моим же оружием. Его слова причинили мне боль. Я работала много, бессовестно много, выполняла столько всего, но все равно барахталась на границе бедности. Пойти в кино? Это роскошь. Потратить деньги на такси туда-обратно, на билет, на поп-корн, и потерять полдня… Не помню, чтобы могла разрешить себе такое расточительство…
— Ну, у меня же нет папочки, который оплачивает все мои прихоти, безлактозную корицу и птичье молоко!
Он с мгновение смотрел на меня во все глаза, а потом вдруг расхохотался во все горло. И это было так живо, не наиграно, открыто, что мне ничего не оставалось делать, как подчиниться, и тоже хохотать, смеяться над нами двумя, решившими обменяться колкостями в самые болезненные участки нашей судьбы…
Мы разговаривали до самого вечера, смеясь и обменяясь историями. Руслан много смеялся, и как-то рассказал о том, что однажды случайно купил целую партию утюгов на аукционе.
— Ты понимаешь, что это было глупо? — спросила я.
— О да! Но теперь у меня есть утюги для всех моих друзей!
Смех заполнил наше пространство, и я поняла: несмотря на разницу в нашем социальном статусе, между нами возникла настоящая связь. В тот вечер мы обменялись номерами телефонов и пообещали встретиться снова.
Наверное, мне не стоило.. Не стоило с ним тогда заговаривать…
— Диана Евгеньевна, — Скворечников сел рядом и прошептал тихо, но ощутимо прямо в ухо, ломая между нами границы. — А правда, что вы с Родионовым женаты?
Я вздохнула.
Черт, он буквально вытряхнул меня из воспоминаний. Я поежилась, словно оказалась на холодном ветру после теплой постели.
Глянула в его сторону.
В глазах мужчины светился неподдельный интерес. Жажда сплетен, желание использовать полученную информацию, возможность перемыть косточки коллеге, который явно находится выше по статусу и благосостоянию…