Отстранившись, стараясь следовать своим дурацким убеждениям не сближаться со мной больше, мужчина отошел в сторону, застегивая пуговицы рубашки. Боль в плече все еще ощущалась, я видела это по его лицу, но он всячески старался не показывать своих слабостей.
— Как ты получил свою силу? — вырвался первый вопрос.
Вспоминая свою историю, я до десяти лет даже не подозревала о существовании настолько ужасной силы. Проклятья, если быть точной. Оно клеймом легло на мою судьбу, лишая возможности выбирать, кем мне становиться. Отрезало от семьи, от людей. И, судя по гулявшей среди жителей континента молве, с Бранигеном случилось нечто подобное. И только мне одной выпала возможность узнать истинные причины всего произошедшего. Это было… волнительно.
— Точнее, как ты узнал, что она у тебя есть, — быстро исправилась, понимая, что вопрос может оказаться не совсем корректным или полным.
Эльгон, расположившись у чуть распахнутого окна, вздохнул.
— Вообще, она была у меня всегда, — пожал он плечами. — В те времена не слишком придавали значения тому, что сейчас зовется проклятьем. Это всего лишь считалось редким даром.
Хмыкнув, сложила руки на груди. У нас вот это тоже считается редким даром, да только после разразившейся войны и кучи смертей дар смерти стал обычным проклятьем, мешающим людям жить. В прямом и переносом смысле.
— До того, как мне исполнилось двадцать, конечно, — словно прочитав мои мысли, мрачно выдавил из себя Эльгон. — Я и так-то рос не самым примерным ребенком, но после того, как дарованная сила полностью захватила надо мной контроль, началось самое жуткое…
Меня передернуло от приступа холода. То ли от легкого порыва ветра, то ли от того, что я в красках и деталях это себе представила. Страшно подумать, через что пришлось пройти всем тем людям. И через что пришлось пройти самому Эльгону, ведь, по сути, это не было его выбором. Так же, как и не было сейчас моим.
— Опустим часть про то, где я уничтожаю половину населения, — маг отвернулся от меня, его голос прозвучал отстраненно и сухо. — У меня был наставник. Его звали Гринлис, и он был магистром в академии, в которой я учился.
Я пыталась представить Бранигена, простого мага, не темного колдуна, обыкновенным учеником магического учреждения, и понимала, что для меня это слишком… противоестественно. С детства из-за старинных небылиц и рассказов считала, что он всегда таким был, родился с этой злостью, с желанием истребить все человечество. И корила себя за это, безмерно корила.
— Никогда не скрывал, что обладает чистым Даром Жизни, последний в своем роде, — продолжил Эльгон, не оборачиваясь на меня, — и всячески старался использовать его во благо. И, как бы я ни старался вывести его из себя, он никогда от меня не отворачивался. Всегда был готов помочь. И это безмерно меня в нем раздражало, — маг усмехнулся. Я понимала, что сейчас от этого раздражения не осталось ничего, кроме приятной ностальгии и уважения.
— А твоя мать? — поинтересовалась робко. — Она… — произнести было сложно. Крайне сложно!
— Дожила ли она до того момента, как я решил посеять панику на континенте? — подсказал Эльгон. — Нет. Моей матери не стало в год моего поступления в академию. Дальше присматривать за мной пытался Гринлис. Вся беда слуги бога смерти в том, что рано или поздно хозяин приходит забрать свой долг.
Представить, через что пришлось пройти Бранигену, по-прежнему было невероятно трудно. Лишиться семьи, быть наследником бога смерти, остаться наедине со своими демонами без надежды на помощь из вне.
— Почему именно ты? Почему не Делинд? Или кто-либо еще…
Мужчина обернулся, даря мне кроткий взгляд, полный задумчивости и размышлений. Таинственных, сокрытых ото всех остальных. Ведь наверняка люди короля, маги, папа, магистр Перран — никто в полной мере не осознает, не понимает, с каким злом они столкнулись. Подобного не происходило очень и очень давно, а единственный, кто знает, как заточить бога смерти обратно в лабиринте, это темный колдун, разрушивший жизни сотен людей. Расскажи он все, от него отринутся. Проклянут, изгонят, попытаются убить, но не станут слушать. А в подобной войне нужны союзники.
— Видимо, я показался более перспективным вариантом, — жестко усмехнулся Эльгон. — Я не знаю, Аль. И это не так важно. Когда тебя своим орудием избирает коварное божество, вопросов задавать уже не получается.
— Как я могу помочь? — поинтересовалась с участием. — Что нужно делать?
Готова была обучаться хоть сейчас, если это потребуется. Как бы ни хотелось оправдываться и прикрываться тем, что меня всего лишь использовали в качестве марионетки, именно я стала причиной освобождения бога смерти. И мне за это нести ответственность.