Эльгон…
Я резко приподнялась и тут же вздрогнула от испуга, заметив мага, сидевшего рядом со мной на корточках. Совсем рядом. Только протяни руку, дотронься… Но оглушительная тишина, царившая вокруг, не позволила этого сделать. Заставила все мускулы напрячься в ожидании какого-то подвоха. Неестественная холодность на лице Эльгона, отчуждение в темных глазах — все это разбило меня в один момент. В один взгляд. Хватило одного взгляда, чтобы все осознать.
Мужчина, убедившись, что я в порядке, поднялся и теперь взирал на меня сверху вниз. Не как друг, не как кто-то больший и близкий, а как… повелитель.
— Эльгон? — позвала я.
Хотя чего пыталась добиться? На что надеялась?
Зловещая тишина и полная разруха, что нас теперь окружали, давали четкое представление картины. Тени больше не кишели по углам, злобный демон не возвышался под потолками, грозясь прикончить всех и каждого. Он просто… исчез. Получил то, что хотел. Добился своей мести, добился полной свободы силы смерти.
Артефакт, оставленный мне Эльгоном, лежал рядом на полу, грязный, запачканный в моей крови. Раны, к моему удивлению, на теле не было, лишь рваная ткань платья свидетельствовала о том, что меня пытались убить. Или убили?
— Как ты мог сдаться? — воскликнула, хватая кулон и вскакивая на ноги.
Эльгон… Браниген не ответил. Продолжал глядеть на меня чужим, морозным взглядом. Словно я — всего лишь букашка. И он вот-вот готов ее прихлопнуть.
— Как! Ты! Мог! — накинулась на него с кулаками, выходя из себя, поддаваясь истерике, но мужчина ловко перехватил мои запястья.
С силой сдавил ладонь, заставляя меня выронить артефакт на пол и причиняя боль.
— Эльгон, пожалуйста, — взмолилась, глотая слезы.
Надеялась, что он услышит, поймет, осознает, но Браниген был глух к моим мольбам.
— Пожалуйста…
Его ботинок просто и изящно опустился на кристалл. Раздался тихий хруст, и осколки стеклянной крошкой рассыпались по полу. По щекам покатились слезы, сердце, разбившееся вдребезги вместе с артефактом, отказывалось биться, воля ослабла. Ведь теперь это означало, что мне нужно его убить. Что он не оставил мне возможности его спасти.
— Он тебе больше ни к чему, — произнес он с холодным равнодушием, что лишь больнее задевало меня. Рвало на куски.
Браниген сделал шаг ближе, окончательно стирая расстояние между нами. Ослабил хватку на запястье и запустил пальцы в мои волосы, запрокидывая голову чуть назад, заставляя подчиниться. До боли знакомые движения, но теперь они были совершенно лишены тепла, являлись, скорее, механическими.
— Не делай этого, — попросила в отчаянии, голос срывался.
Что я могла противопоставить против многовекового опыта и самой могущественной силы из ныне известных? Ровным счетом ничего!
Маг не послушал. Впился в мои губы поцелуем, выбивая почву из-под ног, оставляя на них привкус горечи. И не было в нем никаких чувств, одна лишь жажда. Жажда заполучить остатки Проклятья Смерти. Жажда окончательно отобрать у меня то, что могло стать оружием в его спасении. И холод. Отвратительный, мертвый холод…
Очнулась в какой-то комнате от слепящего солнечного света. Прищурилась, пытаясь привыкнуть к необычному после темноты окружению, и сперва подумала, что мне все приснилось. Все эти ужасы, посмертие, Эльгон, обратившийся в Бранигена, однако суровая мина на лице отца, оказавшегося рядом с моей постелью, развенчала эти призрачные надежды.
— Папа? — растерялась, приподнимаясь на перине и утыкаясь спиной в изголовье кровати.
Находились мы, похоже, в особняке отца. Вот только комната была родительская. Здесь я бывала в последние годы крайне редко.
— Ну наконец-то, — прошептал он. — Сколько нам еще обнаруживать тебя в бессознательном состоянии, чтобы ты, наконец, поняла, что не стоит лезть туда, где тебе не место? — голос прозвучал строго, и я не нашлась, что ответить.
Просто не знала, как оправдываться. Да и не хотелось, если честно.
— Прости, — лишь отозвалась в ответ.
Отец какое-то время молчал и хмурился, ну а я не рисковала нарушать тишину своими расспросами. Понимала, что скорее всего мне попросту не ответят, дабы лишний раз не путалась под ногами.
— Я какое-то время проведу в резиденции короля, — наконец, сообщил отец. — Вы с матерью, сестрами и братом отправляйтесь в столицу. Это наиболее защищенный город. А войну оставь тем, кто в ней хоть что-то понимает.
И с этими жесткими словами, не распинаясь в деталях и подробностях, родитель вышел из моей комнаты, оставляя меня наедине со своими угрызениями совести. Оставленная без артефакта, без сил, удивительно, что я вообще выжила. Предполагалось, что выкачивание магии может лишить меня и жизни, но, похоже, Браниген в этот раз был аккуратен. И это с самого пробуждения не давало мне покоя.