— Дима, познакомься, — улыбнулась Аня, — мой свадебный организатор — Ева. Это ее эскизы меня так впечатлили.
— Привет, Ева, — оценивающе прошелся взглядом, но ни как мужчина, а как модный судья. А что я выглядела по фэншую этого сезона: платье из экокожи, яркий бомбер, высокие слипоны. — Неплохо, — одобрительно улыбнулся. Я облегченно расслабила спину. — Но чего-то не хватает…
— Чего именно? — с интересом спросила. Я не против модного разбора.
— Марфа! — позвал залипшую в телефоне дочь. — Шелковый шарф или блестящую бабочку?
Девчонка удивительно наметанным глазом прошлась по мне, затем юркнула за стеклянную дверь, через мгновение вернулась с невероятным розовым в серебристую крошку галстуком: надела на меня, профессионально завязав узел. Ее отец одобрительно хмыкнул. Я взглянула в зеркало. Интересно!
— А теперь, девочки, посмотрим, что у нас есть.
Следующие три часа мы изучали правки, которые просто обязана принять невеста, если хочет, чтобы Дима взялся за платье для нее. Я их одобрила, тем более что на фасон они значительно не влияли, но добавляли наряду элегантный шик. Пока сняли мерки, определились с тканями и выбрали подходящие аксессуары, которые еще нужно заказать… В общем, когда покинули мастерскую мэтра, был уже глубокий сентябрьский вечер.
— Я уверена, платье будет замечательное, — сказала, когда неспешно шли по ночному городу. — Дима — просто космос.
— И ты тоже, — коснулась моего плеча. — А Дима действительно замечательный. У них с женой после Марфы больше не могло быть детей, а он мечтал о сыне. Но даже мысли не было, чтобы оставить жену. Они два года назад взяли мальчика из детского дома. Я помогала с документами, поэтому в курсе нюансов.
— Ань, ты человек-ангел! — не сдержалась я, совершенно не лукавя. Таких людей, добрых и светлых, желающих не так много. Вот я, увы и ах, не такая, но восхищаюсь теми, кто готов всего себя отдать за «мир во всем мире». Казанцеву повезло. Вот уж точно выбрал лучшую женщину из возможных: умница и красавица с большим сердцем. Хотя он и сам такой: и умом не обделен, и внешне — мечта из эротических фантазий. Насчет большого сердца я, конечно, сомневалась, но кое-что у него очень достойных размеров, ну и дьявольские крылья хороши, да.
— Ань, а у Димы псевдоним Симачев? Если он родной дядя твоего жениха по отцу, то тоже должен быть Казанцевым, нет?
— Дима взял фамилию матери. Точнее, поменял. Это давняя история, — она пожала плечами. Я не стала лезть в семейное. — Смотри, какая прелесть! — воскликнула Аня, увидев шикарные заколки с голубыми жемчужинами.
— Жаль закрыто, — вздохнула я.
— Ну и бог с ними, — махнула рукой она. — В пятницу в «Паризьене» будем отмечать мое тридцатилетие. Приходи обязательно!
— Это лишнее, — смутилась я, — там будут друзья, все свои, зачем…
— Брось! Там будет столько народа, что даже я не всех знаю. Спасибо папе и отцу Дениса! А ты как раз оценишь гостей. Чтобы понимать, как им лучше досуг организовать.
— Ань, но…
— Отказы не принимаются! Все, я убегаю.
Я обреченно смотрела ей вслед, потом сфотографировала график работы бутика: хотя бы знаю, что подарить.
Вечером в пятницу я долго крутилась перед зеркалом. Долго страдала от мук выбора: платье Ахмадуллиной, или надеть что-нибудь свое? Я сшила пару шикарных вещей, смешав идеи: и свои, и известных брендов. Дресс-код объявлен — все будут выглядеть роскошно…
— А! — откинула черное платье. — Была не была! — и приложила свое собственное творение. Длинное, двухцветное, эффектное. Лиф а-ля танцовщица из черного бифлекса облегал грудь, как вторая кожа, но на виду оставлял только ключицы; спина открыта до середины. Юбка струящаяся, жемчужно-серая с переливами в серебристый и обратно; с потрясающим, смелым разрезом, в котором мелькали длинные ноги.
Волосы взбила естественной волной и, перекинув через плечо, зафиксировала, чтобы спину не закрывали. Макияж вечерний, выразительный и загадочный. Немного духов на запястье и шею, черные шпильки — все, теперь я готова покорить мир!
Когда оказалась в вестибюле ресторана, то первый, с кем встретилась, был Казанцев. Стало уже привычным, что он пытался испепелить меня взглядом. Хмурый стоял, руки в карманы спрятал и на меня пошел. Свиньей, как шведы на Александра Невского. Чую, ждет меня Ледовое побоище.
И хорош же, мерзавец! Белоснежная сорочка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, очень эффектно обтягивала широкие плечи и грудь, кожа загорелая, подбородок гладко выбрит, только вот вздернут недовольно. И глаза с зеленой поволокой, прям тони не могу, но в них опять же это чрезмерное самомнение. Если бы Денис соизволил улыбнуться, цены бы ему не было, а так Бабай какой-то. Такой кислой мордой только детей пугать.