— Я восемь лет живу после твоего языка, — и отправил вилку в рот. Ева неожиданно покраснела. Я впервые признал вслух, что мы были близки. Что между ними помимо этих чертовых денег, оскорблений и неприязни был еще и секс. Было личное, интимное, наше. Тайна. Секрет. Общее, объединяющее. Я ведь первым у Евы был. Я помню.
— Вкусно, — констатировал. — Это действительно интересно и оригинально. Ане точно понравится. — Все, вопрос с тортом решили, теперь можно убивать Еву.
— Отлично, — она подцепила пальцами сумочку, небрежно оставленную на кожаном кресле.
— Ева, подойди, — с обманчивой мягкостью попросил, устроившись на краешке стола.
Она настороженно вскинула голову и на всякий случай отступила еще на шаг.
— Хорошо, я сам. — я поднялся и медленно двинулся к ней, демонстративно отстегнув правую запонку. Сейчас как закатаю рукава…
— Чего тебе?! — удивилась Ева, отступая к двери.
— Убегаешь, морковка?
— Это не бегство. Это — тактическое отступление, редиска.
— Тук-тук, можно? — Эдик очень не вовремя ворвался в кабинет. — Ева, — поцеловал ее в щеку, будто делал это не раз. Она тоже хороша: вцепилась ему в рукав и улыбалась так, будто Иисус Христос на землю ступил, не меньше!
— Можно попробовать? — Эдик заинтересованно подошел к столу. Сладкое он всегда любил.
— Конечно, — лаконично бросил я.
— М-мм… Здорово! Это самый необычный и вкусный десерт, который я пробовал!
— А какое послевкусие оставляет, — томно протянула Ева, стрельнув в меня довольным взглядом.
— Ладно, мы убегаем, — Эдик предложил Еве руку. — Только все не съешь, ладно?
— Ты и так с десертом, — тихо буркнул, глядя им вслед. Ева обернулась и показала мне кончик языка. Морковка. В этой юбке с рыжими волосами… Чистая морковь!
Они ушли, а я в отместку съел все пирожные. Хороший торт будет, согласен…
Вечером в субботу забрал Аню, и мы отправились к моему дядьке. Сегодня их младшему три годика. Посидим в тесном семейном кругу.
— Что там папа? — ненавязчиво поинтересовалась Аня. Я отрицательно покачал головой. У нас с отцом нормальные отношения. Я не мог назвать его авторитарным душным чудилой. Нормальный мужик, но один весомый недостаток у него был. Папа достаточно консервативен и считал, что мужик должен быть мужиком: добытчик, защитник, самец. Вроде бы все логично, но жирная блажь была: когда его брат объявил, что вместо школы бизнеса в Лондоне и директорского кресла в семейной компании поедет учиться в Париж на модельера и будет подмастерьем у какого-то французского дизайнера… В общем, дед был в бешенстве, и папа был с ним согласен. Дядь Дима сделал по-своему, и чтобы не позорить фамилию Казанцевых поменял ее на бабушкину. Она, кстати, младшего сына поддержала, и они прекрасно общаются. Время шло, и мужская часть нашего рода в принципе примирилась с таким положением вещей, пока не произошел новый виток конфликта…
— Ты знаешь, как отношусь к твоим родителям, но это… — Аня с грустью покачала головой. — Александр Витальевич неправильно себя ведет.
Я коротко посмотрел на нее и снова вернул внимание на дорогу. Для нее это практически личный вопрос. Аня категорически не приемлела всех видов ущемления, дискриминации и расизма.
— Я тоже не понимаю, чего он взъелся, — проговорил задумчиво. — Сколько себя помню, они с дядь Димой в контрах. Представляю, что было бы если мы с Эдиком…
— Тебе это не грозит, — с наигранной ревностью прервала она. Я улыбнулся. — И Эдику вероятно, тоже. Мне кажется, у них с Евой что-то может получиться.
На это только стиснул руль покрепче. Только через мой труп! Ева не будет с моим братом, я не позволю. Я просто не вынесу этого. Не хочу жить, как на вулкане. Понятно, что жить придется не мне, но видеть Дубравину чаще, чем раз в тысячу лет — перебор. Ее и так слишком много в моей жизни и вся неприятная соль в том, что какая-то часть меня наслаждалась ее компанией, остротами, шутками. Ева, как вредная привычка: быстро подсаживаешься и тяжело отходишь. Попробовал и с корнем вырвал — только так, иначе наркоманом станешь. Сейчас верил, что она случайно оказалось организатором нашей свадьбы, но не сомневался, что если появится возможность досадить мне, воспользуется. Через брата это вполне реально. Как там в песне пелось?
Ты мой краш, либо я либо никто — это шантаж
Твой типаж, ограниченный тираж…