Я передала поводок подруге и шепнула:
— Прикрой.
Вика ошарашенно переводила взгляд с меня на водителя и пыталась удержать обеспокоенного Герцога. Мой мальчик волновался за хозяйку, а я, между прочим, тоже.
Мы ехали молча. Дэн даже взглядом меня не удостоил. Ну не убивать везет в самом деле! Он не псих, наверное. В светлой рубашке, с закатанными рукавами, со стильной стрижкой и кожаным браслетом на запястье Дэн был похож на ожившую девичью мечту. Мышцы на руках проступали четким рельефом, когда легко и умело правил огромной машиной. Хорош мерзавец, хорош! Я все еще злилась за вчерашнее динамо, но готова простить, не задумываясь.
Дэн, остановился и заглушил мотор в зарослях деревьев, на самом дальнем из наших озер.
— Какого хрена тебе от меня нужно?
Я вздернула бровь. Вообще-то это он увез меня из города!
— Что ты привязалась ко мне? Бегаешь, как собачка дрессированная! — Казанцев осмотрел меня придирчиво и, явно оставшись недовольным, бросил: — Рыба-прилипала.
— Рыба твоя Лерка, — буркнула я.
— Кстати, о ней. Ты какого наговорила ей всякой херни?
Я молчала.
— Что молчишь, м?
— Пошутила, — едко сказала, но улыбнулась приторно мило. — Сегодня разве не день дурака? — вдобавок еще невинно хлопнула длинными ресницами.
— Стерва-самоучка, значит?
Я только плечом дернула, решив, что благоразумно будет промолчать. За словом я никогда в карман не лезла, но слишком велико напряженно в сумраке салона. Бретелька сарафана неожиданно соскользнула, открывая обзор на аппетитную, видневшуюся в декольте грудь, а мой летний наряд отчего-то именно сейчас показался слишком коротким, слишком провокационным.
— Сейчас ты позвонишь Лере, — Дэн смотрел тяжело и опасно, но держался в рамках закона. Он достал телефон и протянул мне, — расскажешь правду и извинишься. Ок?
— Никому я не буду звонить, — наотрез отказалась. — И извиняться не буду, — демонстративно отвернулась к окну.
— Значит, ты все еще плохая девочка? — с угрожающей мягкостью поинтересовался Казанцев.
Я вздрогнула от двоякости как тона, так и значения вопроса, и медленно повернулась. Взгляд Дэна лениво скользил по моим ногам, особо задерживаясь на бедрах, затем неспешно поднялся к груди. Тонкие губы дрогнули в улыбке, а в глазах хищный блеск.
До лица взгляд Казанцева так ни разу и не дошел.
— Может быть, — шепнула пересохшими губами, хотя хотела сказать совсем другое. Что именно? Не знаю. Возможно, что совсем не плохая, а самая что ни на есть обычная. Но… Дэн ведь мне нравится. Взрослым парням нужно это. Да и я давно не маленькая. Уже совершеннолетняя.
Казанцев зажал рычаг под сиденьем и отодвинулся до упора, затем резко подхватил меня под ягодицы, усаживая себе на колени. Агрессивно огладил бедра, ныряя крупными ладонями под юбку, и шепнул:
— Ты этого хотела?
Да, наверное. Я ведь мечтала, что окажусь с ним вот так: вдвоем, в теплой тишине, интимной темноте… Дэн с ума сводил. Я и сама не понимала, как умудрилась запасть на парня, которого и видела-то, считай, издалека только. Который не смотрел в мою сторону. А сейчас глаз не отводит. Они у него потрясающие, зелено-голубые — я таких никогда не видела. А взгляд какой… Сердце сладко заныло. Сейчас Дэну нравилось, что я наврала Лерке. И что плохая девочка тоже нравилось.
Я сама поддалась ему навстречу: взяла в руки красивое лицо, уколовшись о легкую щетину, и робко поцеловала. Его губы были мягкими и пахли мятной жвачкой. Аромат сладких цитрусов вскружил голову, прошибая запреты первыми страстными импульсами. Дэн стремительно перехватил инициативу, превращая нежный первый поцелуй в необходимость и нужду. Прикусил мою губу, жадно исследуя меня, зарываясь пальцами в волосы, больно, жарко, сладко. Я потеряла все моральные ориентиры.
Юбка сарафана давно задралась, а вверх Дэн резко потянул вниз, оголяя высокую грудь. Телом я могла гордиться: созревшее, давно избавившиеся от подростковой нескладности.
— Расстегни, Ева, — попросил интимным шепотом, и я подчинилась: трясущимися от возбуждения пальцами сначала одну пуговицу рубашки, затем вторую, на третьей Дэн не выдержал и сорвал ее через голову. — Ты красотка, — сжал острые соски, затем подцепил один зубами.
— А-аа, — простонала от болезненного удовольствия. Оно совершенно не связано с физиологией, но чувства внутри искрились и горели. Необыкновенно. Никогда не испытывала подобного. Вероятно, это и есть близость с любимым мужчиной.
Дэн сжимал мои ягодицы, нежно задевая промежность, но не срывая трусики. Возбужденный, горячий, с жаркой испариной над верхней губой. Казанцев с силой вдавил меня в свой пах: внушительный и жесткий бугор на джинсах таранил разгоряченную нежную кожу.