Танька решила немного расслабиться в ожидании подружки, склонила тяжелую, как мраморную, голову на декольте, прикрыла глаза. Изнутри на веки, как летний ливень на оконное стекло, хлынула черная вязкая жидкость… Танька почувствовала, что засыпает, будто умученная в отделку лошадь. Ноги сами, без дополнительной команды, сковырнули ненавистные туфли и взлетели на скамеечку, голова спланировала на деревянные рейки сиденья…
– Тань, Таня! Очнись! – Кто-то тряс ее за плечо и шипел в ухо сдавленным голосом. – Нашла время дрыхнуть, дура!
– Сама дура, – привычно отозвалась Танька, с трудом раздирая как скотчем склеенные веки.
– Сваливаем, пока целы!
– А… ну да… – Танька села, чувствуя, как трудно дается ей удерживать перпендикуляр со скамейкой. – Ага, я сейчас… Ми-нутточку!
Танька вдруг смутно припомнила, что находится в парке, сутки назад здесь все было людно, шумно и весело, а сейчас они с Кристинкой одни и вокруг бродит беспощадный убийца девушек сексуально активного возраста. Да, свалить отсюда поскорее – это как раз то, что нужно!
Кристина, подхватив Таньку под руку, пыталась поднять ее со скамейки.
– Бери пакет и пошли! Сейчас опять такое начнется! Обувайся, ты, головастик безмозглый!
– А пащ-щему? – спросила Танька, все-таки отлепившись от жестких деревяшек и пытаясь засунуть ступни во вдруг ставшие тесными туфли.
На «безмозглого головастика» она не обиделась.
– Потому!.. – Кристина силой поволокла подругу к выходу из старинного парка.
– Нет, ну па-че-му?
– Там еще… один…
– Что?! – Танька остановилась бы, но Кристина неумолимо влекла ее к чугунной калитке.
– То!.. Там, кажется, еще одна… «невеста». Я только ноги видела… Из кустов торчали.
– Кхх, – кашлянула запыхавшаяся от бурного бега Танька и чуть притормозила, поскольку Кристина тоже замедлила бег.
Они отбежали от выхода с музейной территории, остановились и оглянулись, не гонится ли кто за ними. Но нет, весеннее понедельничное утро было тихим и умиротворенным. Пара милицейских уазиков на стоянке у парка была не в счет. Такое могло быть и во всякий другой день.
– Так, – сказала Кристина, с видимым трудом отведя взгляд от калитки. – Давай сейчас ко мне, у меня предки только в вечеру вернутся.
– А поспать у тебя мона? У меня голова реально с шеи свинчивается, – вяло осведомилась Танька.
– Да «мона, мона»!.. Сама как чумовая реально… Пошли!
Потом ни Танька, ни Кристина не смогли бы сказать, как они добрались до квартиры, как рухнули куда попало спать.
– Танюшк, просыпайся уже… Чаю хочешь?
– Лушше коффэ, – отозвалась Танька, приподнимая встрепанную голову с гобеленовой диванной подушки.
На ее щеке и лбу отпечатался фрагмент швейцарского пейзажа с домиком на берегу премиленького прудика.
– Как скажешь, подруга. Только вставай.
– А сколько времени?
– Да уж пятый час. Скоро мамка с папкой с дачи свалятся.
– Че, погонят? – Танька села на диване, упорно ловя равновесие. – Злые они у тебя, что ли?
– Да нет, не злые. Так просто… Для порядка. Давай пожрем, пока одни?
– … И что, думаешь, не померещилась нам вся эта жуть? – задала-таки мучивший обеих вопрос Танька, когда они пили кофе с ужуленным бисквитным рулетом. – Вроде уж так, чтоб совсем в хлам, пьяные не были.
– Конечно, хорошо бы завтра узнать, что это был просто флэш-моб такой… Но реально… Нет, не померещилось. Точняк! Тем более, вот, сладенькое оттуда.
Кристина со свистом допила кофе и принялась собирать со стола.
– И этот, третий трупешник – тоже не померещился? – зябко поеживаясь, поинтересовалась Танька. – Где ты его… того… просекла?
– А за углом, налево от входа, за крылечком… Я когда уходила с пузырьками нашими, ногу подвернула, ну, на перила оперлась, чтобы шуз подправить, – вот тогда и увидела… что-то. Подошла глянуть, а из кустов ноги бабьи, в колготках, в туфлях… Ну я и рванула как ошпаренная – а ну как этот бандит еще там? Жуть!.. Может, завтра на работе чего-нибудь узнаем.
– Да ничего мы не узнаем, – махнула рукой Танька. – Народ воду в ступе толочь будет… Только и всего. Я умоюсь? Косметики мне подгонишь? А то я реально как с трассы свалилась.
Кроме косметики Кристине пришлось гнать подружке и джинсы, и майку с ветровкой: хороша б она была – возвращаться днем, да через весь город, да в мятом вечернем платье без бретелек!
Переодевшись попроще, девчонки чуть оживели.
– Слушай, а ведь, выходит, Виталька во всем этом кошмарике и виноват конкретно? – сказала Танька, завершая раскраску губ призывно чмокающим звуком.