— Не верю ушам своим. Неужели вам наскучило общество кота, и вы готовы допустить к себе верного и преданного друга? Одно слово, и я немедленно прибуду.
— Сашка, опять паясничаешь? Говори, чего звонишь.
— Услышать любимый голос, разумеется.
— Ну вот, услышал. Что дальше? — продолжая улыбаться, спросила я.
— Теперь хочу увидеть.
— Позвони на скайп.
— Этого будет мало. Хочу лицезреть вас с утра до вечера.
— А с вечера до утра уже не хочешь? — не удержалась я от подколки.
— Отличный вопрос, я знал, что мы поладим! Немедленно выдвигаюсь.
— Спятил, да? — веселье моё слетело, как от порыва ветра. — Саш… у нас тут… ну… в общем… Лика… — я замолчала, не в силах произнести это страшное слово — «умерла».
— Я знаю, — Сашкин голос тоже сразу стал серьёзным. — Мама твоя звонила сегодня, и мне, и Митьке. Не могли раньше сообщить? Мы тут уже не знали, что и думать. По мобиле не отвечаешь, никто ничего не говорит… Спасибо, хоть мама догадалась позвонить.
Да уж, спасибо! Ну, мама! Значит, всех уже успела обзвонить, кроме родной дочери!
— Я, собственно, чего хотел… может, помощь какая нужна?
— Нет, Саш, спасибо, ничего не нужно. Считай, ты уже помог. Правда. Так приятно слышать твой голос.
— Рит, я понимаю… у тебя горе… — Сашка помолчал, будто размышляя, продолжать или нет, а затем осторожно произнёс: — Но ты могла бы хоть раз ответить, когда Димка звонит? Страдает же парень.
— Саш, да он не по мне страдает, а своё чувство собственничества утихомирить не может.
— Ага, и из-за этого спивается. Я тебя как друг прошу: прояви сострадание.
— А ты сейчас как чей друг просишь? Как мой или как его?
— Я как общий прошу! Серьёзно, сам уже не рад, что вас познакомил. Всё кувырком пошло. Вы не вместе и не врозь, а я вообще между двух огней, как кретин какой-то.
— Сашка, ну хватит, а? При чем тут ты вообще? Не маленькие, сами разберёмся.
— Рит, я ведь тебя тоже люблю. Но ты любишь Димку. А он тебя.
— Прям какая-то всеобщая любовь, как в раю, — усмехнулась я. — И что?
— И ничего. Можно же как-то помягче с ним…
— Да с чего вдруг?! — раздражение накатило со скоростью снежной лавины. Это расставание получилось для меня непростым. Отлично понимая головой, что Димка мне совсем не пара, сердцем всё ещё не получалось окончательно разорвать эту связь. А после Лики стало ещё сложнее. Подсознательно хотелось, чтобы рядом был кто-то близкий, кто бы носился с тобой, такой несчастной, отвлекал, утешал, поддерживал… Димка на эту роль подходил идеально, хоть и было уже очевидно, что не такой он мне близкий, как когда-то казалось. В отличие от Стаса утешать он умел превосходно, но и плата за это была высока — под его «крылом» ни о каком личном пространстве не могло быть и речи. Посему я изо всех сил держалась, стараясь не поддаться накатывающим временами минутным слабостям. И вот теперь нарисовался «парламентарий», способный парой слов разрушить всю мою хрупкую оборону. Или основательно её пошатнуть. Эта мысль привела меня в настоящее бешенство, требуя немедленно выплеснуть гнев наружу. И то, что я не могла сказать ни маме, ни Андрею, обрушилось на Сашку. — Чего вы все ко мне пристали?! Что вы все лезете со своими советами?! Дайте мне самой разобраться! Я, может, вообще не хочу об этом говорить! Это понятно?! Я уехала, всё! Меня нет! Вы зачем мне звоните?! Оставьте меня в покое наконец! Все!
Сашка, не ожидавший такой бурной реакции, растерялся. Несколько минут в трубке царило молчание, наверное, ждал, что я ещё добавлю, или не знал, как реагировать, но помочь я ему не могла. Похоже, сегодня у меня был «плаксивый» день, и сейчас я мужественно боролась с подступившими в очередной раз слезами.
— Прости… не вовремя я… — кашлянув, произнёс приятель. — Не хотел тебя расстроить, просто позвонил сообщить, что хата твоя в порядке. Родственники съехали, Аня всё отмыла, отчистила, ремонт и уборку я оплатил. Так что по приезду найдёшь свой «храм» в первозданном виде. Только вот… — Сашка замялся, — дети Хамедорею сломали… вроде, Анюта так назвала… но мы её пересадили, может, приживётся… И цветы ваши исправно поливаются…
— Надеюсь, не с потолка? — удручённо спросила я, ещё сильнее расстроившись. Не знаю, из-за чего больше, из-за поломанного цветка, или что не сдержалась и наорала на Сашку.
— Ну что вы, как положено, из леечки.
— Спасибо тебе, Саш… — мне стало совсем совестно — И ты меня прости.
— За что? Я давно тебе всё простил.
— Ну не знаю… за друга своего тогда прости. Ты такой хороший!
— Продолжай. Я заинтригован.