— И я так тебя люблю!
— Вот это да! Ради этого стоило жить, — приятель с готовностью вернулся к привычному между нами полушутливому тону.
— Сашка! — строго сказала я. — Кончай цепляться к словам, я люблю тебя исключительно как друга.
— Конечно, родная, я давно всё понял. Чай не даун. Просто беспокоюсь за тебя.
— Саш, да нормально у меня всё.
— Не уверен. Волнуюсь я за вас, ребята. И за тебя, и за Митьку… Может, всё-таки поговоришь с ним?..
А вот это он зря сказал. Утихомиренный было гнев в мгновение вспыхнул с новой силой.
— Да отстань ты от меня со своим Митькой! Саш, давай закончим этот разговор, иначе мы поругаемся. Серьёзно, занимайтесь своими делами! У меня всё в порядке! Можешь даже передать своему обожаемому другу пламенный привет с «большой земли»! Можешь даже подарок ему от меня купить! На долгую память! — раздражение захлёстывало, и каждая следующая фраза выходила язвительней предыдущей.
— Рит…
— Всё, Саша, всё! До свидания! Или мы точно сейчас поссоримся! Если понадобится ваше участие, я немедленно телеграфирую.
— Обещаешь?
— Клянусь!
Я бросила трубку, унеслась в свою комнату и наконец дала себе волю. Слёзы градом покатились по щекам. Бедный Сашка! Уж он-то точно ни в чём не виноват! Просто попал «под горячую руку». Не знаю, как ему удалось так легко всколыхнуть во мне все, с таким трудом похороненные чувства, но у него получилось. Тем не менее, виноватым я его не считала. Ей-богу, ну не винить же человека в том, что его друг не оправдал моих надежд?! Да и кого винить?.. По большому счету, никто ведь и не обязан соответствовать моим «хотелкам»… Как и я — не обязана мириться с тем, что мне не нравится.
Но какое ж «наивное чукотское дитя»… Думала — всё, нашла своё счастье. Ага, сейчас…
Ну почему так? Полгода, год, два, максимум три человек от тебя в полном восторге, ты — идеал, в котором преступно что-либо менять… А по истечении этого, в общем-то совсем небольшого срока, тот же человек начинает кромсать свой недавний идеал с таким маниакальным упорством, будто поставил себе целью уничтожить все до единой прежние чёрточки. Более того, оказывается, все твои взгляды ему попросту чужды!
Что происходит? И главное, почему? Слепая любовь принимает всё «на ура»? Без сомнения. А потом? Проходит, и наступает прозрение? Хорошо, допустим. И всё начинает раздражать — те же самые привычки и черты, которые недавно приводили в восторг? Тоже понятно. Необъяснимо другое: почему люди не расстаются сразу, как только начинается период взаимных обид и упрёков? Зачем они терзают и мучают друг друга годами, а иногда и десятилетиями. Ради чего? Боятся перемен? Срабатывает привычка? Или рады-радёшеньки, что есть на ком отвязаться? Ведь яснее ж ясного: это просто был не «твой» человек. А твой, возможно, ходит где-то рядом, в надежде тебя отыскать. Вот только если не избавиться от прежних, никому уже не нужных отношений, можно так никогда и не встретиться с ним… пройти мимо судьбы…
М-да. В теории всё стройно, понятно и правильно. Но на практике! Трудновато вот так, в одночасье всё забыть…
Магистр тронул меня лапой, заглянул в глаза.
— Плохо тебе? — заботливо спросил любимый кот.
— Плохо, — честно сказала я и прижала к себе преданное пушистое тельце. — Но это ничего, пройдёт с годами… — и мне так живо представились эти долгие-долгие годы тоски, что я снова заплакала.
Кот повздыхал, но решил не мешать моим страданиям, и через некоторое время меня осенило:
— Мне срочно, просто-таки срочно нужен роман! Лёгкий, ни к чему не обязывающий. Как там говорится? Клин клином? Вот и правильно. Хватит с меня обещаний и клятв, чепуха всё это!
— Виктор, — тут же услужливо предложил Магистр.
— Нет уж, сначала посмотрим всех кандидатов на открывшуюся вакансию.
— Жаль. Хороший парень.
— Вот именно. А для нашей цели хороший не нужен, мы же его всё равно бросим? Значит, надо выбрать самого распаскудного, чтобы заслуженно портить ему жизнь.
— Ой, да ладно, — фыркнул Магистр, — будто ты сможешь кому-то сознательно жизнь портить.
— Да мне и в бессознательном равных нет!
— Ага, — хихикнул кот. — Спорим? На дыню? В самом дерьмовом человечишке отыщешь что-нибудь хорошее, триста раз оправдаешь, ещё и жалеть начнёшь. Я-то тебя знаю.
— А вот посмотрим! Нашёлся бы только достойный объект!
Приняв столь «мудрое» решение, я несколько поостыла, сама позвонила родителям и поочерёдно поговорила с дочкой, мамой и папой. Причём, мама провела со мной ещё одну душеспасительную беседу на тему бренности бытия, в заключение заявив, что ни минуты не сомневается, что там, на небесах, в тысячу раз лучше, чем здесь. Не знаю, чем лично ей так не угодило «здесь», но почему-то хотелось верить.