— Ну что, Оксанка, совершили мы сегодня очередной подвиг? — Девушка мило улыбнулась и кивнула в ответ. — Смотри, какие у нашего больного показатели! Не иначе как за него усердно молятся, — он посмотрел в нашу сторону, просиял победной улыбкой и продолжил: — Даже я не ожидал такого блестящего результата. Необычайно, необычайно стабильные показатели! Считайте, мы вашего парня заново собрали. А теперь, милые барышни, всё, аудиенция окончена, всем спать! — Георгий Ильич весело обнял нас за плечи и потащил к выходу, продолжая уверять, что теперь-то точно всё будет хорошо.
Как только мы оказались за дверью, и Андрей исчез из поля зрения, я тоже заразилась уверенностью доктора и как на крыльях понеслась в холл, повторяя про себя, как молитву: «Да-да-да, теперь всё будет хорошо!» Ольга едва поспевала за мной.
Народ бросился к нам, наперебой задавая вопросы.
— Всё, господа, расходимся! — воскликнула я. — Операция прошла успешно. Доктор уверен, что Андрей скоро пойдёт на поправку. Большое вам спасибо, что не оставили меня в трудную минуту!
Я действительно была очень признательна этим людям за то, что они разделили со мной тревожные часы ожидания. Словно их присутствие каким-то образом тоже могло повлиять на исход операции. А, может, так оно и было на самом деле, кто знает.
Олег, Денис, Кирилл и Пал Палыч почти в унисон предложили отвезти меня домой, но не успела я и слова в ответ сказать, как Виктор Андреевич неожиданно провозгласил, что такое ответственное дело он не может доверить никому, поэтому сделает это лично, после чего по-хозяйски схватил меня за руку.
Данное заявление в купе с нашими разборками на балконе вызвало заинтересованно-недоумённые взгляды окружающих, а Денис так и вовсе чуть не кинулся в драку.
— Эй, начало, полегче! — предупредительно рявкнул он и двинулся на Азарова, но я уже и сама возмущённо вырвала руку.
Однако всё это гражданина следователя ничуть не смутило. Снова отлавливать меня он не стал, зато самым нахальным образом без спроса подхватил на руки Магистра.
Да что он себе позволяет, в конце концов! Ну, уважаемый, сами напросились! Это вам не какой-то там Денис! Сейчас мой строптивый кот вам покажет!
Но Магистр! Такого я никак не ожидала. Он и ухом не повёл, и даже, как мне показалось, с полным довольством распластался на следовательском плече.
Ах вот как?! Не оставил, значит, своей пакостной мыслишки пристроить меня в «хорошие руки»?! Да ещё и сам с радостью в эти самые руки отправился, лицемер! Ну, ладно!
Попрощавшись с Машей, Олегом и остальными, я резко развернулась и устремилась к выходу с предельной скоростью, какую только могла развить на каблуках. Виктору Андреевичу ничего не оставалось, как последовать за мной, таща Магистра, который вообще-то не самый лёгкий кот в мире и с непривычки не особо удобен в переноске.
Пал Палыч и Оля вышли следом, собираясь ехать за нами, и у меня на секунду возникло искушение из вредности сесть в БМВ, но оставить своего кота-предателя с малознакомым человеком я всё-таки не смогла.
В машине мы хранили молчание, а Магистр даже не потрудился переместиться ко мне и всю дорогу просидел на переднем сиденье рядом с Азаровым. Ладно, это я ему тоже припомню. Иуда!
Погода внезапно испортилась. Небо плотно затянуло тучами, которые продолжали на глазах сгущаться.
В зловещей тишине мы добрались до особняка. Сейчас, на фоне грозовых облаков, он казался мрачным, неуютным и настолько угрюмым, что в глубине души я даже порадовалась, что Виктор Андреевич решил временно здесь поселиться. Оставаться тут ночью без мужчин не хотелось до первобытного ужаса.
Разумеется, сама бы я ни за что в этом не призналась, но если бы Виктор мог так же запросто читать мои мысли, как Магистр, он бы уже это знал. Мой хитрющий кот мгновенно оценил ситуацию и понял, что у него появился шанс быть прощённым. Благополучно спрыгнул на землю, метнулся ко мне и потёрся о подол, преданно заглядывая в глаза: «Ну не обижайся, ты же знаешь, что я о тебе забочусь».
— Плут, — беззлобно шепнула я и направилась к дому.
Виктор с Магистром двинулись следом.
Мы вошли в холл, и я ужаснулась ощущению пустоты. Гулкие звуки шагов только усилили это впечатление. Интересно, почему дома реагируют на отсутствие хозяев, как живые? Наш особняк в эту минуту был олицетворением покинутости, тоски и одиночества. Мне страстно захотелось его утешить, как брошенную собаку, и я, ласково погладив одну из колонн, проговорила про себя: «Ничего, ничего, вернётся твой хозяин». И тут же добавила: «Может, я уже сошла с ума и не заметила? Вот уже и с домами разговариваю…»