Высокой нравственностью топ-модели нашего города, похоже, действительно не отличались, потому в их среде считалось даже престижным «отбить» у подруги богатого и перспективного кавалера. Это как бы являлось подтверждением большей привлекательности, а стало быть, давало право считаться лучшей в деле, где основным критерием оценки является красота внешняя. В общем, для такого парня, как наш покойник — натуральный Клондайк.
По утверждению Марины, Кирилл был чрезвычайно возбуждён и настаивал на встрече как можно скорее. И хотя в планы девушки на сегодня это не входило, она пообещала приехать. Однако задержалась в агентстве и попала на встречу гораздо позже, чем обещала, когда встречаться, по сути, было уже не с кем. Если ты, конечно, не некромант.
В версию самоубийства эта деталь совсем не укладывалась. Если уж Кирилл так разнервничался, что начал вдруг помышлять о суициде, то какого дьявола вызвал девушку? Стрелялся бы, да и дело с концом. Непременно свидетель был нужен?
На данный момент это было всё, что Виктор Андреевич мог нам рассказать. В заключение он сообщил, что уезжает домой к Кириллу, куда спешно доставили Дениса, чтобы допросить одновременно с Виолеттой.
Со мною Виктор собирался «разобраться» позже, но я настояла на поездке с ним, мотивируя тем, что допросить меня можно и там. А то, что у него есть ко мне вопросы, я не сомневалась.
Интересно, в котором часу мой бизнес-партнёр преставился? Наши сегодняшние «бродилки» начисто лишили меня алиби на несколько часов…
Азаров противиться не стал, видно, посчитал такой вариант более надёжным — пусть уж я буду на виду, чем неизвестно где.
Сашка, видимо, тоже предпочитал теперь держать меня в поле зрения и пытался увязаться за нами, но я схитрила и попросила его остаться дома с Магистром, тащить которого с собой якобы было не совсем уместно.
— Саш, ну что со мной может случиться в доме, где полно следаков? Аж ничего. Я же не одна, в конце концов, туда еду!
Аргумент был принят. Но это мы тогда просто не знали, что случиться со мной может всякое, в диапазоне гораздо более обширном, нежели непосредственная угроза жизни.
***
Чтобы так убивался по брату мужчина, увидишь не часто. Я-то полагала, что там вдова в истерике бьётся, а Денис, как и подобает «сильному» полу, не даёт воли эмоциям, а оказалось совсем наоборот.
Виолетта удивила спокойствием, а Денис рыдал на весь дом, несмотря на то, что успокоительное ему уже вкололи, и водку он хлебал прямо из бутылки. Хотя… шок у разных людей и проявляется по-разному. Спокойствие в такой ситуации не обязательно признак безразличия, а громкий плач может быть всего лишь следствием приёма алкоголя.
В общем, о допросе Дениса речь пока не шла, в таком состоянии он не то что на вопросы отвечать не мог, но и, похоже, не очень понимал, где находится.
Едва переступив порог, я осознала, насколько глупой затеей была моя поездка сюда.
Денис тут же повис на мне, обливая соплями и неся полную чушь о какой-то «нашей» свадьбе, которую из-за несчастья придётся отложить… А он-то уже так ладно всё спланировал!
Я хотела утешить его словами, что ничего страшного не произойдёт, даже если это событие отложится на пару столетий, но тут Денис простонал, что если мы в ближайшее время не поженимся, он непременно отправится вслед за безвременно почившим обожаемым братом. При этом он извлёк из кармана ствол и покрутил им у виска. К счастью, не у моего, да и вернул он его на место почти сразу, но всё равно стало как-то совсем неуютно.
Все присутствующие во главе с Виктором Андреевичем тщетно пытались оторвать от меня безутешного парня, но он вцепился в моё хрупкое тельце мёртвой хваткой. Применить жёсткую силу, учитывая статус страдальца, никто не решался.
Денис же, рыдая, твердил, что сильно провинился перед братом, наговорив про него гадостей, всего лишь искренне желая, чтобы тот не стоял на пути к нашему счастью. «И вот теперь он уже никогда, никогда не встанет!» Но, мол, покойный не должен на него обижаться, зная, как младший брат впервые за столько лет безумно влюбился…
В том, что безумно, я не сомневалась, по-другому в меня вообще редко кто влюбляется, да и в целом на планетке с разумом не ахти. В среднем по палате — дурак на дураке, что я буквально минуту спустя от души и продемонстрировала.
Горемыка как раз стал отчаянно требовать, чтобы я немедленно поклялась памятью усопшего, что мы обвенчаемся через неделю после похорон, и я, вот уж дура набитая, в безотчётном порыве хоть как-то облегчить муки несчастного и прекратить наконец эту сцену, взяла, да и поклялась.