У меня и прежде бывало такое, обычно после ссоры с близким человеком. Когда молчишь-молчишь, вроде по собственной воле, а потом вдруг бац, и начинает казаться, что ты потерял дар речи навсегда.
Молчание сгущалось, нависало над нами грозовыми тучами. Пространство уже искрило… и мне очень хотелось сказать какую-нибудь несусветную чушь, лишь бы убить это гнетущее безмолвие. Но никак не выходило. Тоже ещё — великая немая! Не знаю, испытывал ли кто-то нечто подобное, но ощущение жутко неприятное.
В отличие от меня Виктор Андреевич, вероятно, молчал сознательно. Я даже подумала позже, не обучался ли он тоже актёрскому мастерству? Потому что держать паузу, так умело накаляя атмосферу, дилетанту не под силу.
— Ну и что мне с тобой делать? — обронил он, когда накал страстей достиг апогея. — Судьба ты моя непокорная…
И в эту секунду мир взорвался! Разлетелся миллиардами разноцветных осколков и закружился в бешеном танце.
Мы целовались, как безумные, в этом хаосе атомов и нейтрино, на которые распался привычный мир.
«Вот теперь я действительно сошла с ума!»
Это было как озарение, как сотворение новой Вселенной, и в этот миг я совершенно точно любила этого человека!
Именно его я ждала столетиями, исполненными смертельной тоски, спрятанной в самые потаённые уголки сознания. Именно его искала в каждом новом лице… И не находила.
Он совершенно точно был с моей планеты. Мы шли друг к другу через века, тысячелетия и миллионы непохожих миров.
Но почему так долго? Так долго! Что я даже не сразу узнала его…
А он? Узнал ли он меня?
Вся моя предыдущая жизнь в сравнении с этим мгновением показалась смешным, ничего не значащим фарсом. Митька, прости! И спасибо, что отрёкся от меня! Ты, конечно, был немного похож… и даже что-то знал про мою планету… но ты точно был не он.
Мы не могли оторваться друг от друга, как умирающие от жажды путники не в силах оторваться от чистого источника. Словно слишком долго скитаясь по пустыне, давным-давно потеряли надежду найти живительную влагу и теперь, случайно набредя на родник, не могли поверить в его реальность…
Виктор смотрел на меня такими глазами… куда там всем остальным!
Футболки полетели на пол, и я увидела страшный косой шрам у него на груди.
«Господи, что это? Ты был ранен?» — безмолвно ужаснулась я, понимая, что с такой отметиной шанс выжить был минимальный.
«Я никому не рассказывал, как было на самом деле… — помедлив, мысленно отозвался он, — но ты должна знать обо мне все».
Он был боевым офицером. Спецназ. Война. Кровь, грязь, смерть. И постоянное ощущение пустоты в душе…
Тот день выдался особенно трудным. Его ребята, те, что остались в живых, падали от усталости и засыпали на ходу. Он и сам едва держался на ногах, но кто-то должен был заступить в караул.
Командир. От его решений зависит очень многое, если не всё. Одно неверное, и ты подставишь всех, кто тебе доверяет.
Виктор отправил бойцов спать, и это было ошибкой. Нельзя оставаться в карауле одному. Особенно ночью, особенно в горах, где враг в своей стихии, а тебя тупо вырубает.
Их было немного — повезло. Во всём повезло. Проснись он секундой позже — да нет, уже не проснулся бы. Повезло, что крались тихо, а не открыли огонь сходу — не знали, что наших тоже мало… Повезло, что недооценили противника, выронившего во сне автомат… Что шли со стороны ущелья. Что оказался ловчее. Троих отправил туда сразу, с оставшимися двумя сам улетел — других вариантов не было.
Но и тут повезло. На не слишком большой глубине был уступ, упали на него, сильно ударившись об острые камни. Двое насмерть, а он… в рубашке, наверное, родился.
Нашли его быстро — кто-то всё-таки услышал возню, с трудом достали. На удивление, он ещё дышал.
Собрали, зашили, к награде даже представили… — как же, герой! В одиночку отбил нападение…
«А я в глаза своим мальчишкам смотреть не мог. Их же всех, как цыплят, перерезать могли… Никогда бы себе не простил. Сам бы под трибунал пошёл, если б в живых остался… Чудом же обошлось… Какое-то время пролежал в госпитале, а потом написал рапорт».
«Бедный ты мой… — одними губами прошептала я. — Это всё неправильно. Война — это неправильно… совсем неправильно. Так не должно быть».
«Я знаю».
Мы понимали друг друга на каком-то недосягаемом уровне, словно у нас была одна душа на двоих. Все чувства, мысли, переживания — всё вдруг в одночасье стало общим.
Уж не знаю, чем бы это закончилось, но в этот миг вернулись Сашка с Магистром.
— Эй, и где все?! — разнеслось по дому.
Атомы немедленно собрались в кучу, я, не успев наделать глупостей, «плюхнулась» на твёрдую «почву» и, подхватив свою футболку, унеслась в свою комнату.