— А мы с ним сейчас не только по выходным встречаемся, — не без ехидства парировала дочь. Увидев на лице матери удивление, расплылась в довольной улыбке и примирительно добавила: — Ладно, не злись. По выходным Петер не хотел в Берлин ездить, а после лекций забегать смысла не было — вы же с папой допоздна на работе. Ну а на ночь оставаться я уже не могла. Ты же знаешь бабушку.
Да, бабушку Анны и мать Юргена Марина знала. Не то, чтобы очень хорошо — ведь они виделись всего лишь один раз, но и этого хватило. Лицо Марины враз стало холодным, как у Снежной Королевы:
— А что сейчас переменилось? Неужто с Петером разошлись или фрау Мария богу душу отдала?
— Даже не надейся, мам. А бабушка и меня переживёт, — отмахнулась Анна. — И вообще: я очень рано вставала, чтобы успеть на автобус, так что умираю от голода. И два раза одно и то же повторять не хочу. Вот соберёмся все вместе, тогда расскажу!
Завтрак Юрген всё же сделал на всех. Вот только Марине еда в горло не лезла.
Глядя на дочь, с беззаботным видом уплетавшую за обе щеки тост с ветчиной, она ломала себе голову над причиной её такого внезапного возвращения. Единственная версия, показавшаяся правдоподобной — дочурке срочно понадобились деньги и не малые. Ради небольшой суммы она бы не отложила очередной субботний поход с Петером в театральный кружок, а просто позвонила, как и раньше. Но если эта теория верна, то возникал другой вопрос: зачем?
Разложив по тарелочкам пирожные, Марина решила, что пришло время для разговора:
— Ну, червячка заморила? Теперь давай, колись: зачем пожаловала? И не нужно лишних слов: в то, что ты просто соскучилась, не поверю!
Анна отложила надкусанную песочную корзиночку с засахаренными ягодками ежевики и вздохнула:
— Какая же ты у меня… хм… прямолинейная! А я ведь действительно соскучилась! И не за деньгами я, мам. Вот почему ты не веришь в прекрасные порывы?
Марина раздражённо махнула рукой:
— Не распыляйся! Это тебе не кафедра философии! На прямой вопрос я жду прямого ответа.
Анна посерьёзнела и напряжённо посмотрела на мать:
— Я замуж выхожу!
— Да неужто? — Марина театрально всплеснула руками, а перед глазами всплыла фотография смазливого парня из дочкиного смартфона. В висках застучало.
— А мы, как я понимаю, это последние узнаём? — нахмурился Юрген и перешёл на немецкий. Он всегда начинал говорить на родном языке, когда нервничал. Мать и дочь это сразу оценили. Каждая по-своему.
— Отец, я, конечно, могла вам сразу позвонить после того, как Петер сделал мне предложение, но посчитала, что будет лучше, если скажу это лично, — так же на немецком ответила Анна.
— И как же сиё происходило? Обычно интеллигентные молодые люди приходят просить руки своей избранницы у её родителей, — попыталась вернуть русло разговора на русский Марина.
Но Юрген уже набрал обороты. Поднявшись, он навис над дочерью, как над Гамлетом тень его отца и чеканил фразы на немецком:
— Что значит «замуж выхожу»? За кого? За человека, который не удосужился более чем за полтора года приехать к нам познакомиться? Мы его совсем не знаем! А кто его родители? Что это за люди, которым даже не интересна семья невесты? Что за пренебрежение правилами и традициями?! Я возмущён!
— Папа, успокойся, и сядь. Пожалуйста! — взмолилась Анна, сочетая русские слова с немецкими. — Я всё сейчас расскажу!
Это подействовало.
Юрген сел и, набычившись, упёр глаза в дочь:
— Ну? — уже почти спокойно спросил он, вернувшись к русскому.
— Петер из хорошей семьи. Его отец, герр Шнайдер, предприниматель. У него очень богатая строительная фирма. Мама очень милая женщина. Оказывается, фрау Эрика хорошо знает бабушку. Она приняла меня, как родную, — услышав это, Марина хмыкнула, поджала губы, но ничего не сказала, хотя весь вид её выказывал возмущение. Анна вздохнула и продолжила: — Родители Петера согласны на наш брак. Герр Шнайдер даже пообещал оплатить половину расходов на свадьбу. У него было лишь одно условие: мы не будем жить с ними.
Марина и Юрген переглянулись.
— Вот как? — процедил глава семейства. — А где будете? У нас?
Дочь одарила его торжествующим взглядом:
— А вот и нет! Мы будем жить с бабушкой! Она готова выделить нам часть из своей половины дома. И даже хочет дать вторую половину суммы на свадьбу, но у неё есть одно условие.
Родители снова переглянулись. На мгновение в комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тиканьем больших настенных часов. Предчувствуя взрыв, Юрген встал, подошёл к жене и крепко сжал её плечи, словно хотел поделиться частью своих душевных сил.