Это сработало: ухватившись за руки мужа, как тонущая за спасательный круг, Марина набрала полную грудь воздуха и неожиданно спокойным голосом спросила:
— Вижу, у тебя всё схвачено и до мелочей продумано. А от нас тогда чего тебе надо? Свадебный букетик из моего магазина?
— Вот! Теперь мы подошли к самому главному! — Анна нравоучительно подняла вверх пальчик: — Дело в том, что бабушкино условие касается тебя, мама. Она не хочет, чтобы ты была на моей свадьбе.
И снова стало тихо.
Так тихо, что Марине показалось, что она услышала биение собственного сердца.
Кровь запульсировала в висках, наполняя голову болью. Сдавило горло, во рту пересохло…
Юрген ещё раз сжал плечи жены и сказал на немецком:
— Повтори!
Виновато переводя взгляд с отца на мать, Анна повторила условие бабушки.
И опять повисла тишина…
Не выдержав, Анна наклонилась к матери и погладила её по колену:
— Мам, я потому и приехала, что хочу тебя там видеть! Понимаешь?
Марина не ответила.
Она сидела, уставившись на свои колени. На то место, где только что была рука дочери. А в голове проносились воспоминания: вот она впервые взяла дочурку на руки и жадно вглядывалась в её лицо, пытаясь понять, на кого она больше похожа — на неё или на мужа? Потом было первое купание. Они с Юргеном жили на съёмной квартире, состоявшей всего лишь из одной комнаты и малюсенькой кухне. Именно на кухонный стол поставили детскую пластмассовую ванну и, пока Марина держала дочь, Юрген — счастливый молодой отец, со всей ответственностью контролировал термометром температуру воды…
Воспоминания сменялись, как кадры немой киноленты: первый шаг, первый бант, первый школьный день — Анна тогда была единственная, кого мать, по русской традиции, повела первый раз в первый класс с букетом… И вот уже дочь выпускница школы. Последний школьный бал и сразу же они все трое прыгают, обнимаясь, когда узнали, что их Анютка была принята в университет…
— Ма-ам, ну ты что? — вывел Марину из забытья просящий тон дочери. — Мамочка, родная моя, — Анна кинулась ей на шею, — Я же потому приехала, что хочу, чтобы ты помирилась с бабушкой!
— Вот как? — наконец-то выдавила из себя Марина. — А мы и не ругались. Она просто выгнала меня из дома и из семьи. И, как видишь, я для неё до сих пор не существую.
— Так что же такое между вами произошло? — наседала Анна, — Бабушка о тебе вообще говорить не хочет, а ты только обещаешь, что расскажешь. Может, уже пора?
— Да нечего тут рассказывать, — вмешался Юрген. — Мы с твоей мамой в Москве познакомились, когда я там учился. Я тогда сразу влюбился, а она на меня даже не посмотрела. — Юрген погладил жену по щеке и вернулся в кресло.
— А почему тебе папа не понравился? — воспользовалась моментом Анна.
Марина грустно улыбнулась:
— Да понравился. Кому бы не приглянулся симпатичный белобрысый немец, добродушный и весёлый. Он тогда ещё так смешно по-русски говорил. Вот только я думала, что он девочку для забавы ищет. А у него, оказывается, серьёзные намерения были, — Марина снова улыбнулась, но на этот раз улыбка была тёплой и ласковой.
— Ну, а потом что было?
— Что-что… Поженились мы, вот что! — Юрген взъерошил коротко стриженные волосы, встал и начал мерять комнату шагами. — А мать не простила мне того, что я её разрешения не спросил. А я и не хотел спрашивать, потому что знал: не позволит на русской жениться! К тому же она мне в Хеннигсдорфе невесту присмотрела.
Вернувшись на место, Юрген снова перешёл на немецкий:
— Когда я вернулся домой с женой, твоя бабушка маму даже на порог не пустила! Мне условие поставила, мол выбирай: или мать, или жена. И плевать ей было, что мы уже тебя ждали! Вот я и ушёл. Потому что там, где нет места моей жене, нет и мне.
— Но ты же ездил со мной к бабушке почти каждые выходные!
Юрген виновато посмотрел на опустившую голову Марину:
— Ездил. Когда ты родилась, я позвонил матери чтобы сообщить, что у неё появилась ещё одна внучка. Она тогда трубку бросила, а через два года вдруг явилась ко мне на работу и пообещала денег, если я буду привозить тебя к ней в пятницу и оставлять на выходные. Нам тогда очень деньги нужны были на квартиру. Мамины родители ради нас свою в Воронеже продали и уехали жить в деревню, на дачу. Но тех денег всё равно мало было, а нам накопить почти ничего не удалось. Вот я и согласился. Но не сразу. Мы оба согласились, — Юрген бросил взгляд в сторону жены. — Вот и вся правда. Могу добавить ещё то, что я пару раз пытался поговорить с матерью о Маре, но та не слушала. Сразу же хваталась за сердце и кричала, что я её смерти хочу. Ты даже не представляешь, какое облегчение для меня было, когда ты сама стала к бабушке ездить! — Юрген сорвался на кухню и почти сразу же вернулся с недопитой бутылкой рислинга и тремя бокалами. Плеснул всем понемногу, залпом осушил своё, налил себе ещё и замер, зажав бокал ладонями.