– Если хочешь, оставайся здесь.
Она огляделась по сторонам, словно оказалась здесь впервые и никогда об этом не думала.
– Здесь?
– Живи в этом доме сколько захочешь. Я договорился с одной женщиной в поселке. Она будет убираться в доме, и закупать продукты.
Звучит неплохо… Особенно если на выходные сюда будет приезжать Мейсон. Только Флоренс показалось, что в его сценарии этого нет. Остаться здесь?
– Не знаю… – не сразу ответила она. – Пожалуй, это не лучший вариант. Придумаю что-нибудь…
Хотя какой смысл строить планы? Скорее всего, завтра она уже будет с родителями. Никуда не денется. Увы! Сказка кончилась.
Словно прочитав ее мысли, Мейсон сурово сказал:
– Нет, Флоренс, назад ты не вернешься. Нельзя идти у них на поводу.
– Легче сказать, чем сделать, господин прокурор! – Она вздохнула. – Поживем – увидим.
Долго ждать не пришлось. Через пару минут за окном послышались голоса. У Флоренс от волнения перехватило дыхание. Она бросилась к окну: первым шел Генри, за ним, неловко ступая по гравиевой дорожке на высоченных шпильках, семенила мать. И как всегда при встрече с ней Флоренс почувствовала укол совести: она любит мать, но не слишком уважает ее как личность.
Ей захотелось спрятаться. Или убежать далеко-далеко и больше никогда их не видеть. Но Мейсон прав: она должна встретить их с достоинством. Флоренс сосчитала про себя до десяти и вышла на веранду.
– Привет! – бодрым тоном сказала она.
– Флоренс! Хорошо, что мы тебя застали! – обрадовался Генри. – Я был уверен, что ты здесь. Сделай милость, объясни своей матери, почему ты сбежала. А то она винит во всем меня! Говорит, мол, я тебе помогал.
– А разве нет? – капризным тоном возразила Синтия. – Ну, здравствуй, беглянка!
– Флоренс, скажи, ну разве я тебе помогал? – стоял на своем Генри. – Да у меня и в мыслях этого не было! Скажи ей это сама!
Флоренс смотрела на мать и думала: все как всегда. Иногда в ее присутствии она ощущала себя нашкодившим ребенком, иногда, напротив, совсем взрослой – взрослее матери. Но всегда, при любых обстоятельствах, любила ее. От этого никуда не денешься.
– Мама! Генри не имеет к этому никакого отношения. Даю слово.
Синтия извлекла из сумочки белоснежный кружевной платочек и промокнула пот на лбу. Мейсон с интересом разглядывал ее. Прекрасно сохранилась. Красивая, холеная, элегантно одетая и вся как елка увешанная драгоценностями… Если Флоренс в мать, она еще долго будет молодой и привлекательной.
– Нет, это уму непостижимо! Чудовищный поступок! – заявила Синтия, взирая на дочь сквозь зеркальные темные очки. – Как ты могла так обойтись с родной матерью!
– Мама, лично тебе я ничего плохого не сделала. – Флоренс удалось подавить охватившую ее панику. Она всегда чувствовала себя ужасно, когда разочаровывала родителей. – Я подвела Стэнли. И мне жаль, что все так вышло, но… но, будь свадьба сегодня, я бы поступила точно так же.
Синтия воздела глаза к небу.
– Дочь! Я чуть с ума не сошла! – с пафосом продолжила она, как будто и не слышала объяснений. – Как ты могла так поступить?! Нет, это за пределами моего понимания.
От нескончаемых упреков матери Флоренс, как в детстве, захотелось заткнуть уши и закрыть глаза. И представить себя где-нибудь далеко-далеко отсюда. Было больно и обидно. Она повернулась к Мейсону за поддержкой и он, выступив вперед, взял ее за локоть и представился:
– Добрый день, миссис Хэзлтон! Меня зовут Мейсон Кроули. Не хотите ли зайти в дом?
На улице жарко. Сядем и поговорим обо всем спокойно…
Смерив его взглядом, Синтия соизволила согласиться:
– Действительно, почему бы и нет? – Однако до благодарности не снизошла, поскольку не поняла, кто он такой и какое отношение имеет к случившемуся. Они вошли в гостиную и сели – Синтия с Генри на диван, Флоренс и Мейсон в кресла напротив, – и Синтия вдохновенно продолжила свою партию: – Флоренс! У меня нет слов, чтобы выразить, что я перенесла по твоей милости! Ты поставила меня в идиотское положение. Ума не приложу, что сказать Мэгги Мак-Килак! Ведь она мне не просто родственница, но и давняя подруга! Какой удар судьбы! – Она заломила руки. – Моя дочь ни с того ни с сего бросает сына моей любимой подруги! Ты поставила под удар нашу многолетнюю дружбу. Скажи, ну как мне теперь смотреть ей в глаза?
Так вот почему эта страдалица не снимает черные очки! – усмехнулся про себя Мейсон.
– Вчера Мэгги устраивала в мою честь ланч, – продолжила горестное повествование Синтия. – Представила меня всем своим друзьям. Флоренс, вообрази, каково было мне? Само собой разумеется, все проявили такт и понимание. И мне не пришлось объяснять, почему моя дочь устроила такое… – Не сумев найти подходящее слово, она поменяла интонацию и повторила, вложив во фразу всю свою боль: – Устроила такое. – Выдержав эффектную паузу, она возопила: – Какой стыд! Все сидели и таращились на меня. Представляешь, что я пережила?
Флоренс нервно улыбнулась и, заправив волосы за уши, спросила:
– А почему вы не отменили ланч?
– Отменить ланч? – вскинув брови, переспросила Синтия. – Что за дикая мысль! Ведь его назначили три недели назад. И разослали всем приглашения. Как это можно отменить ланч?
Флоренс взглянула на Мейсона, и он прочел в ее глазах: «Вот видишь? Что я тебе говорила!».
– Мама, ну раз уж невеста сбежала со свадьбы, ланч все-таки нужно было отменить, – заметила Флоренс. – Позвонили бы гостям и объяснили все как есть. Ведь это еще не конец света…
Однако для Синтии, дамы до мозга костей светской, отмена ланча граничит со святотатством.
– Дочь, ты несешь несусветную чушь! Отменить ланч мы не могли. И, между прочим, он прошел прекрасно. – Она горделиво выпрямилась. – Дивный был ланч!.. Не считая того, что на меня все пялились.
Флоренс с трудом подавила нервный смешок. У Генри начался приступ кашля, и Мейсон проводил его на кухню. Воспользовавшись их отсутствием, Синтия доверительно поведала дочери:
– Знаешь, Фло, я жутко разочаровалась в Генри. – Она шумно вздохнула. – Если бы ты только знала, как тяжело терять иллюзии! Оказалось, он совсем не тот человек, который мне нужен.
– Вот как? – Флоренс порадовалась, что Мейсона нет рядом. Будь он тут, она бы посмотрела на него и наверняка бы рассмеялась. А обижать мать не хотелось. – Кто бы мог подумать!
– Представь себе! Так ошибиться! – Синтия скорбно покачала головой. – Видно, я хотела слишком многого… Жаль. Я думала, Генри мне подходит. Вначале он казался таким внимательным…
Флоренс с сочувствием взглянула на мать и отважилась предположить:
– Может, тебе нужен мужчина постарше?
– Постарше?! – изумилась Синтия. – Фло, дорогая моя! Заруби себе на носу: мужчинам постарше нужны женщины помоложе. Господи, неужели ты думаешь, что, встреть я мужчину постарше – и притом воспитанного, достойного, такого, с кем мне было бы хорошо и кто действительно понимал бы меня, – я его упустила бы?! Да я бы тут же в него вцепилась! Мертвой хваткой! – И она сжала кулачок. – Будь уверена, такого я бы не упустила! Но нет, им всем нужны молоденькие… Посмотри хотя бы на своего отца. – Синтия сняла очки и сверкнула глазами. – Кстати сказать, как тебе его новая пассия? Флоренс дипломатично промолчала и только пожала плечами.
– Очередная пустышка! Позарилась на его деньги. – Синтия вскинула голову. – У меня тоже есть деньги. Почему я не могу завести себе молодого любовника?
Флоренс взяла руку матери в свои ладони.
– Потому что тебе это совсем не нужно, – нежно сказала она.
– Не скажи! – живо возразила мать. – В этом есть свои маленькие прелести. Приятно обращать на себя внимание… – Она сжала руку Флоренс, словно принимая сочувствие и благодаря за него. – К тому же на официальные приемы не принято ходить одной. И в таких случаях Генри весьма кстати. – Внезапно с ее лица спала маска превосходства и в глазах промелькнуло такое отчаяние, что у Флоренс к горлу подступил комок. – Вот почему я хочу, чтобы ты вышла замуж! Фло, пойми, я не желаю, чтобы ты повторила мою судьбу!