– Ха, – скажет он с презрительной усмешечкой. – Ну что, прискакала обратно? Думала, сумеешь без меня обойтись? Посмотри, что ты натворила! Лучше выходи за меня. Будет хотя бы кому о тебе заботиться. Ведь ты хуже малого дитяти. Для тебя гроза и то трагедия!
А ведь Стэнли прав! Флоренс задрожала от обиды и, взглянув на хозяина, вздохнула и жалобным тоном промямлила:
– Ну, я пошла… А рубашку я вам верну. Не беспокойтесь.
Уходит. Слава Богу. Через минуту он обретет долгожданную тишину и покой. Мейсон взглянул на ее босые ноги и такую огромную и несуразную на ней рубашку и внезапно понял, что не может ее так отпустить.
– Постойте! – Он нагнал ее в коридоре. – У вас на самом деле нет ни плаща, ни зонта?
Она молча помотала головой.
Мейсон поморщился как от зубной боли. Уму непостижимо! Он тянет время, и они оба это прекрасно понимают.
– Куда же вы пойдете в. таком виде?
Она с любопытством заглянула ему в лицо.
– А вам не все равно?
Мейсон колебался.
– Могу одолжить плащ. Или подвезти в Инвернесс, до аэропорта.
– Спасибо, вы очень любезны, только в аэропорт мне не нужно.
Снова вспыхнула молния и на миг осветила холл. Она стояла перед ним в белой рубашке, точно привидение. Маленькая, хрупкая, жалкая…
Словно ребенок, которого выгоняют в грозу вон из дома.
Мейсона считают суровым. И даже бессердечным. Но надо быть чудовищем, чтобы выгнать даже собаку в такую ночь. А ведь она не собака… А он не чудовище. Во всяком случае, пока.
Ругнувшись себе под нос, он шагнул к двери и заслонил ее спиной.
– Похоже, гроза не скоро утихнет. – Мейсон решил проявить гостеприимство. А что ему оставалось делать? – Черт с вами, оставайтесь на ночь. А утром уедете. И расскажете Дэну все, что вам заблагорассудится. Скажите ему, что мы с вами устроили настоящую оргию. Пусть порадуется.
Флоренс замерла, а пальцы судорожно сжали ворот рубашки. Похоже, хозяин дома сексуальный маньяк. Может, лучше уйти в грозу? Как говорится, из двух зол…
– Я вас не понимаю… – выдавила она, прервав тягостную паузу. – О чем вы?
– Да будет вам притворяться! – Мейсон хохотнул. Ситуация начала его забавлять. Он поднял свечу повыше и повел гостью на кухню. – Скажите Дэну, что я сразу на вас запал. И не долго думая, швырнул вас на кухонный стол, – он резко кивнул головой в сторону стола, и Флоренс от страха чуть не подпрыгнула, – и овладел прямо в подвенечном уборе. Короче, мы с вами так распалились, что предавались любовным утехам всю ночь напролет и вам пришлось сбежать с утра пораньше, потому как больше вы не могли выдержать. – Он плотоядно ухмыльнулся. – Ну что, расскажете? Пусть послушает и позавидует. Согласны?
Флоренс прижалась к плите и прикинула расстояние до двери черного хода. Такой поворот событий ей совсем не нравился.
– Извините за беспокойство, – пробормотала она. – Все-таки я, пожалуй, пойду.
– Куда? – Мейсон нахмурился.
Что это с ней? Из-за чего она так всполошилась? Неужели из-за экспромта насчет траха на кухонном столе? Не может быть. Тоже мне целка-невидимка! Ведь сама же заявилась сюда, чтобы скрасить его одиночество. Причем самым незамысловатым образом. А теперь разыгрывает перед ним угнетенную невинность. Никак не выйдет из амплуа инженю. Мейсон отвернулся, раздраженный и смущенный, хотя ни за что на свете не признался бы в этом даже себе самому.
– Послушайте, не делайте из себя посмешище! – грубо сказал он. – Никуда вы не пойдете. Ведь вы с самого начала знали, что останетесь, за этим и приехали! Ну, что же вы молчите?
Флоренс не знала, что сказать, но он и не ждал от нее ответа. Судя по его свирепому виду, он давно вынес ей обвинительный приговор.
– Можете остаться, только зарубите себе на носу: у нас в семье плейбой один. Это Дэнис. Связи на одну ночь не в моем стиле.
Слава Богу! Флоренс выпрямилась и, просияв, заявила:
– Представьте себе, и не в моем тоже.
Мейсон окинул ее насмешливым взглядом. Интересно, а что же она тогда здесь делает?
– Ладно. Оставайтесь, но только на одну ночь.
Она чихнула.
– Не могу же я отпустить вас в одной сорочке. А то еще простудитесь… – Он кивнул на стул. – Садитесь. Сейчас приготовлю чай.
Флоренс в изнеможении опустилась на стул.
Раз угощает чаем, значит, все не так плохо… Будь у него дурные намерения, он, скорее всего, предложил бы ей чего покрепче. Сплетя пальцы, она украдкой следила, как он зажигает огонь, наливает чайник, достает пакетики с чаем…
– Спасибо, – тихо поблагодарила она, когда он вручил ей чашку и сел напротив.
– Ни лимона, ни молока у меня нет… Только сахар. – Он открыл буфет. – Я ведь не знал, что у меня гости…
Флоренс осторожно отхлебнула и почувствовала, как горячий чай согревает ее и успокаивает нервы.
– Как вы думаете, когда дадут свет? – спросила она, чтобы поменять тему.
– Трудно сказать. Может, оборвало провода. В этой глухомани с удобствами туго. – Он придвинул к ней сахарницу. – Муниципальные власти не обращают на нас особого внимания. Но именно это мне и нравится.
Ей тоже нравилось, пока она не оказалась запертой один на один в темном доме с незнакомым мужчиной.
– Как вас зовут? – внезапно спросил он.
Флоренс колебалась. Вдруг о ней сообщат в «Новостях»? Впрочем, какая разница? Пока электричества нет, он все равно ничего не узнает.
– Флоренс Хэзлтон. А вас?
– Мейсон Кроули. А разве вы не знаете?
А разве должна знать? – удивилась Флоренс и, вместо ответа обведя глазами кухню, спросила:
– Это ваш загородный дом?
– Ну, это громко сказано… Я живу в Глазго, так что для загородной резиденции это далековато.
– А чем вы занимаетесь?
– Я юрист.
– Юрист? Престижная работа. И денежная…
– Только деньги эти даются не так легко, как кажется после просмотра детективного сериала. – Он хмыкнул. – В последнее время у меня одно дело сложнее другого… Чертовски устал! Решил приехать сюда отдохнуть и расслабиться. Только имел глупость сказать об этом Дэну.
– Я не…
– Послушайте, я не хочу быть грубым, – перебил он ее, – и, прошу вас, не принимайте это как личное оскорбление, но я в состоянии выбрать себе компанию сам. Без помощи Дэна.
– Криво усмехнувшись, он окинул ее критическим взглядом. – Как видно, у меня с ним совершенно разные вкусы.
Флоренс смотрела на него во все глаза. Интересно, он родился таким обаяшкой или долго трудился над собой?
– Значит, я вас не привлекаю? – Она расхохоталась. Можно подумать, ее это волнует!
Ну и тип!
Мейсон пожал плечами.
– Если честно, то нет. Не в обиду будет сказано, вы, на мой вкус, мелковаты. Мне нравятся высокие элегантные женщины. Интеллектуальные, изысканные…
Флоренс чуть не поперхнулась.
– Понятно. А я, значит, простушка?
– Я этого не говорил.
– Но подумали. – Она шутливо свела брови, изобразив праведный гнев. – Признайтесь!
В один миг его лицо помрачнело, а карие глаза стали колючими.
– И не подумаю! – отрезал он. – Я не наследственном дознании.
Флоренс ухмыльнулась.
– Сразу видно юриста. Говорите как истинный крючкотвор. Скажите еще, что мы с вами по разные стороны стола…
В глубине его глаз промелькнул гнев, и он с тихой угрозой произнес:
– Я бы попросил вас не переходить на личности.
Флоренс вздохнула. Нет, он просто несносен! Напрасный труд объяснять ему очевидное. Тем более что он не желает ничего понимать… Вот дуболом!
– Послушайте, а как, по-вашему, я должна себя чувствовать? Вы прямо в глаза заявляете мне, что, мол, я вас не завожу. Мало того, судя по всему, вы держите меня за шлюху. Ну и что мне теперь, бедной, прикажете делать? – с сарказмом в голосе спросила она. – Как жить дальше?
Мейсон смотрел на нее так, будто перед ним инопланетянка, лопочущая на своем марсианском наречии. Но одно он понял: проститутки так себя не ведут.