Сквозь ее пальцы вчитываюсь в витиеватую надпись на ободке:
Красному дракону от синей ящерки с любовью
- Чего там у тебя такое? - в ухо спрашивает Гриша.
- Ты не ушел? Эвелина Красный Дракон, кольцо её, - поворачиваюсь.
Он с любопытством наклоняется над стойкой и сводит брови, читает. Хмыкает:
- Синяя ящерка? Серьёзно? Это ещё кто?
❤️❤️❤️
ГРИША
- Мужчины носят на руках тех женщин, которые не садятся на шею, - рассуждает Валера и лакомится кофе. - Мужчины с Марса, а женщины с Венеры, - шпарит он дальше. - У женщины пик сексуальности в тридцать пять лет, а у мужчины в восемь утра, - его уже куда-то не в ту степь заносит.
- Твоей маме очень интересно об этом послушать, - вклиниваюсь в поток крылатых выражений.
- Я увлекся, - он прихлебывает.
Жанна смотрит на сына изогнув бровь.
Конечно, на нее не действуют его понты, она же не Сюзон, давно привыкла к этим интеллектуальным вывихам.
Более того, она как травматолог. Если он будет дальше трепаться по разные там пики - живо искривления его мозга поправит.
Хмыкаю в кружку.
Хотя, нет, я, в случае чего, встану на защиту, я с ним согласен. Парни налево, девочки направо - нас сразу после ужина развели по разным коттеджам, ну, серьезно, мы же не монастыре.
А благородные девицы страдают у Волковых, под таким же наздором. Жаль Виви, крошку.
Полина пусть слушает.
- Мальчики, - говорит Жанна.
Начало не вдохновляет, мы давно не мальчики. Мы те самые пошляки из пословицы, у кого пики в восемь утра.
Опять хмыкаю, смешно мне что-то весь вечер.
Жанна стреляет в меня взглядом, и я, раненый, опускаю плечи.
- Я всё понимаю, вы актеры. У вас спектакли. И даже съёмки в фильмах, - она ворошит шоколадные конфеты в вазочке. - Вы привыкли вживаться в роль, и это хорошо, значит, вы профессионалы. Но, дорогие мои, вы заигрались.
- Мама, но ведь вся жизнь - игра, - Волков беззаботно качается на стуле.
- Тебе весело, Валера? - она понижает тон - и это первый нехороший звоночек.
- Да что мы сделали-то? - в голосе друга бездна изумления, даже надрыв. Он разворачивает золотой фантик. Забрасывает конфету в рот. - С Петровичем вышло случайно, я уже пояснил. Он нас подло обманул, притворился королем вечеринок. А Эвелина со своим ЗАГСом...- он хитро смотрит на меня.
ЗАГС - наше личное дело с Виви. Куда он лезет. Ещё пусть по радио объявит.
Пинаю его под столом.
Он давится конфетой.
Всерьез, кажется, кашляет.
- Черт, - наклоняюсь через стол и хлопаю друга по спине.
- Гриша, нельзя хлопать, если человек подавился, - Жанна суетится с кулером, плещет в стакан воду, - на сынок.
- Так откуда ему знать, мам, Гри у нас не по этим делам, - он держится за шею, пьет. Показывает мне большой палец. - Ты его про краску для волос спроси, это вот его тема. А в оказании первой помощи он профан.
- Про краску ты тоже знаешь, - закатываю глаза. Убираю спадающую на лоб челку. - На прошлых съёмках всей гримёрке заливал, что рыжий твою шевелюру не возьмёт. И тебе нужен парик.
- Я волосы красить не хотел, Гри. Это была хитрость.
- Хитроумный ты, прямо Лиса Патрикеевна. А когда режиссер...
- Мальчики, - Жанна брякает кружкой по столу, привлекая внимание. - Успокойтесь, - она взбивает волосы, заинтересованно косится на мою прическу. Уже жду, что она реально про краску начнет советоваться, но она говорит. - Эвелина женщина эпатажная. Только вы ведь взрослые люди, - ее голос ещё немного садится, - могли и потерпеть немного.
А вот это не звоночек, а сигнализация.
Киваю. Заверяю:
- Мы с радостью, Жанна, день и ночь будем терпеть. Ещё что-то?
- Да, - она поднимает вверх палец в любимом жесте школьных училок. И отчитывает нас, как двоечников. - До конца года никаких съёмок. Никаких проб. Только по учебе. А то у нас с вашими спектаклями уже не дом, а общество сумасшедших. Ходите в институт, отдыхайте, встречайтесь с друзьями. И не нужно всей бандой травить Эвелин.
Всей бандой. Вот так ласково. Травить Эвелин. Ещё лучше.
Переглядываемся с Волковым.
Валера не удерживается:
- Ну так навскидку, мам. Гипотетически. Вот капля никотина убивает лошадь. Сколько отравы понадобится, чтобы...
Он встаёт прежде, чем она успевает отвесить ему затрещину.
- Невозможно с вами серьезно разговаривать, - ладонью она рассекает воздух. - Вот отцы приедут. И попляшете.
От души.
Салютую.
Запрещать пробы студентам актерского - Жанну я люблю, конечно, но вот что у неё в голове?
В конце концов, мне двадцать один год. И только эпизодами я зарабатываю. Пока не деньги, а слезы, но как бриллианты чистые.
И пропадать надолго с радаров нам никак нельзя.