— Этот с ожерельем, конечно, я! Но я-то тогда кто?
Иван смеется, турки смеются, а про то, что затаено у них,
помалкивают. А тут еще Фируза на голову Ивана.
— Люблю тебя! — И все.
Он отшучивается: мала любить. Лет-то всего четырнадцать. Обижается. Плачет.
— Я — невеста! Мои подруги — замужем все.
Иван ей про бога. Разные, мол, у нас боги, а Фируза не отступает.
— Самой лучшей из твоих жен буду.
Смеется Иван:
— У русских положено одну любить.
— Вот и хорошо! — радуется Фируза, в ладошки бьет. Задача.
— Скоро Керчь! — заговорили турки. — Завтра будет Керчь. — А у самих глаза блестят.
"Неужто обманули? Не туда завезли?" — думает Иван.
На звезды глядел. На восток корабль идет. Как будто все правильно.
Утром на море пал туман. Туман к лучшему. Мимо города, глядишь, без шума пройти удастся. Без погони, без залпов. Кораблик был крепкий, с пушками. Пять пушек с одного борта, пять с другого, на корме и на носу по одной. Пушки маленькие, но Иван зарядил все двенадцать, с пушками веселей.
Туман — друг, туман и предатель. Выскочили на солнце. И в тот же миг — молнии, гром, и запахло едко пороховым дымом.
Слева по берегу татарские аулы, прижавшиеся к Керчи. В море, прямо перед кораблем — сорок турецких каторг. А там, дальше, где началась гроза, — другой флот: родимые казацкие чайки.
— Ребята, фитили зажигай! — заорал Иван. — Все к пушкам!
Повернулся к туркам.
— Мусульмане! Если проведете корабль через линию каторг — всем жизнь и свобода. Предадите нас — всем смерть. Я открыл бочку пороха, — показал на трюм, — и сам брошу в эту бочку фитиль.
В одной руке фитиль, в другой пистолет, встал за спиной у рулевого. Ветер — слава богу — попутный.
Эх, судьба-насмешница! Такие кренделя вертит! Сначала корабль подкинула, а теперь вместе с кораблем в пекло сует.
Свои — вот они! Да только перед своими — сорок больших турецких кораблей.
Была не была! Кто пять раз помирал да пять раз воскресал, тот и в шестой жив будет.
Турецкими галерами командовал Пиали-паша. Его соглядатаи, приходившие в Азов под видом купцов, хоть и не допущены были в город, — казаки с иноземцами торговали за городскими стенами, — углядели, как тщательно готовят азовцы свои чайки.
Пиали-паша покинул Гезлев и поспешил казакам па- встречу.
Казаки не ждали турок. На чайку большую пушку не поставишь, да и малых мортир было у них на этот раз всего две дюжины.
Надо было галеры на абордаж брать, чтоб ядра через голову летели, чтоб драться саблями, врукопашную. А казаки, напоровшись на турецкие галеры, стали раздумывать. Замешательство было короткое, но опытному Пиали-паше хватило времени. Он приказал бесстрашному Жузефу отрезать казакам путь назад в Азовское море.
Загремели турецкие пушки.
Поняли казаки: плохо их дело. Развернулись и стали уходить в сторону Тамани. Тут как раз и врезался Иванов корабль в строй турецких галер.
Турки чужака сначала за своего приняли, но Пиали-пашу провести было невозможно. Тотчас с его галеры пришел запрос: "Что за корабль? Почему он ломает строй?"
И тут один из турецких матросов выбежал на нос Иванова корабля и закричал:
— У нас — казаки!
Его застрелили, да дела уже поправить было невозможно.
Турки замешкались.
Палить? По своим попадешь, да и как бы паника не вспыхнула. Один выход — взять корабль на абордаж.
— Пали, братцы! — заорал Иван, и корабль ахнул левым бортом в упор, в бок турецкой галеры. Все пять ядер — в цель. Запылало, грохнуло, галера — надвое.
Взрывом Иванов корабль качнуло, вдарило кормой о турецкую галеру справа и вынесло перед флотом, под огонь всех турецких пушек.
— В лодку! — успел крикнуть Иван, а сам вниз, в кубрик, схватил Фирузу, выволок на палубу, передал ее в лодку и сам прыгнул.
Тут с галер сверкнули молнии, и Иванов покинутый корабль запылал.
Казаки, дивясь нежданной и странной помощи, уходили все дальше, и за ними гналась лодка, покинувшая пылающий турецкий корабль.
За лодкой тучей надвигались турецкие галеры.
Казачий флот, шедший в набег на Кафу, получив отпор, укрылся в устье реки Кубань. На беду воды в реке было много. Турецкие галеры вошли в Кубань, следом за чайками. Чайки бросились врассыпную, прячась в камышах, как глупые утята от болотного сипа.
Лодка Ивана метнулась вслед за шустрой и упрямой чайкой. На этой чайке шла ватага Худоложки. Ворвавшись в плавни, казаки упрямо лезли вглубь, без роздыху. Худоложка поставил на носу лодки самых сильных казаков прорубать дорогу в камышах, а когда все выдохлись, Иван, не ожидая приглашения, встал со своей лодкой впереди и сам рубил камыши, покуда сабля не выпала из рук.