Она засмеялась пуще.
— Тогда зачем тебе знать, кто я? Наслаждайся, человек!
А наслаждаться было труднее и труднее.
Меддах привык к людям, но теперь вокруг него людей пе было, были слуги с вырванными языками.
Прошло время, и он настолько осмелел, что целыми днями изучал стену, из которой являлась к нему его пожилая богиня. Раньше он эту стену обходил стороной, а теперь ощупывал ее пядь за пядью, выискивая секрет. Ему хотелось в чайхану, в город, но он знал: стоит об этом попросить богиню, как случится непоправимое, возможно, его даже убьют. Он догадывался, что так и будет, если он только обмолвится о своем желании. Сказки, не рожденные, но созревшие в нем, просили выхода.
Рассказывать богине? Но это выдать себя, выдать свою тоску.
И меддах молчал.
Имя бостанджи-паши было Мустафа. Он уже десять лет занимал свою высокую и страшную должность, а от роду ему было тридцать шесть лет. Молодой падишах — молодые слуги, велика ли радость сшибать головы старикам. Оттого-то, может, не состарившись годами, умом, Мустафа поседел.
Вечером он должен явиться к падишаху. Все дела оставлены. Затворившись в личных покоях, бостанджи-паша учиняет допрос самому себе. Перед ним зеркало. Вопрос — ответ, вопрос — глаза метнулись в поисках нужного слова. Отставить. Каким бы ни был вопрос, глаза должны излучать ясность и правду. Неверный взгляд — хуже глупого слова. Посмотреть "не так" — значит заронить в сердце Мурада IV подозрение. Сегодня обычный вызов к падишаху, но Мустафа беспощадно дрессирует себя. "Привыкнуть" к падишаху столь же губительно, как привыкнуть к тигру. Даже очень выученные тигры ручными не бывают.
В Серале так заведено — перед сном к Мураду IV, по его назначению, является кто-то из ближних людей для игры в нарды. Играть с падишахом нужно всерьез: слабых игроков он вниманием не жалует, поддавков не терпит.
В игре падишах удачлив и потому выигрыш принимает спокойно, а проигрыш его только распаляет. Сердит Мурада слепое невезение. Он желчно придирается к противнику, перепроверяет его ходы, и если полоса невезения затягивается, впадает в уныние.
В это время подыграть ему опасно, все равно что совершить дерзкое государственное неповиновение.
Мурад больше всего и любит в игре эту роковую невезучесть, ибо всегда старается перебороть судьбу. Победит — счастлив, добр, щедр. Минуты личного торжества тотчас обращает на пользу империи. Мурад знал, что все его ири-
казы, отданные на радостях, отмечены гением великодушия.
Чаще всего с падишахом играл бостанджи-паша. Не вызывая подозрения, он умел две партии проиграть, одну выиграть.
Бросая кости и двигая фишки, сановники должны были доверительно рассказывать падишаху правду о делах, творящихся в империи. Бостанджи-паша — мешок с черными новостями. Такая у него работа — знать о дурном, об отвратительном.
Играя, падишах вопросов бостанджи-паше не задает, бостанджи-паша сам выкладывает самые важные гнусности. Горе ему, если он, выгораживая родственников или друзей, умолчит о ком-то. Мурад слушает многих, бродит по базарам…
Бостанджи-паша украдкой всматривается в лицо падишаха: он или все-таки не он был в его саду, когда обожгли маслом пьяницу?
Мурад молчит. Он никому не выговаривает, но до поры. А когда выговорит — судьба несчастного решена.
Мурад выбросил шестерку и пятерку. Удачное начало!
Бостанджи-паша тотчас спешит сообщить падишаху значительную свою новость. Она будет приятна.
— Госпожа просила денег у молдавского господаря Василия Лупу… (Госпожа — условная кличка Кёзем-султан).
— Снова шеш-беш! — Мурад ударяет ладонью о ладонь.
У бостанджи-паши один-два, ниже не бывает.
— Но теперь госпожа оставила все дела и ночи проводит в потайном доме на берегу моря…
— В третий раз шеш-беш! — Падишах изумлен, бостанджи-паше приходится туго, он трясет кости в кубышке, но игра не идет: один-один.
— В домике ныне хозяином — меддах. Он очень молод, очень красив. Умен, но неопытен. Верю, что будет преданно служить вашему величеству.
У Мурада шесть-шесть!
Это опасно, что он неопытен. Лучше его не трогать, — говорит падишах, — но если бы удалось сделать его нашим, я мог бы спокойно отправиться к моим войскам в Персию. Уезжая, я должен знать не только обо всех кознях Сераля, не только обо всех его мечтах, но и о его молчании. Я хочу знать, о чем молчит Сераль.
— Государь, меддахом я займусь сам.
— Шеш-беш! — Мурад вскочил с ковра. — Что за странное везение?
— Великого государя ожидают великие победы! — Бостанджи-паша все свое внимание сосредоточил на игре. Выиграть такую партию у падишаха — проиграть жизнь.