Ну, и подружились они с Яшкой, как прежде не дружили. Тот сочувствовал горю Степана: год назад тиф унес его мать, двух сестер угнали в Германию, а тут и на отца пришла похоронка. От всего этого Степан чуть умом не тронулся. Потому-то сам за Яшку держался, боясь одиночества.
А времечко не дай бог какое было: в селе голодно, холодно, колхоз разграблен, в порожнем магазине худущие крысы шныряют, половицы догрызают. С керосином плохо, мыла, ниток, иголок — ничего не достать. И вдруг вызвали Степана в сельсовет и говорят: «Принимай, Степа, наш бестоварный магазин. Повоюй для начала с крысами да будем торговлю налаживать». Он сперва ни в какую. Но потом сдался. И как-то получилось, что пошло у него дело. Не сразу, не быстро, ну да через год уже лежал на полках кой-какой товаришко. И мыло нет-нет да и появлялось, и соль, с какой очень трудно было, и мануфактуру удавалось получать в городе.
Яшки к тому времени в селе не стало: перебрался в райцентр, на железную дорогу. Но в село наведывался, и все чаще — с новыми городскими приятелями. Все они в черной форме ходили: шинели, кителя, фуражки с лакированным козырьком. Сельские девчата обмирали при виде таких женихов, а по Яшке многие прямо-таки сохли: видать, форма и медали привораживали, потому как из себя был он невидный. Но хотя невидный, с девчатами не миндальничал. Походит с одной — бросит, другую бросит, третью. «А чего теряться? — смеялся Яшка. — Сейчас наш брат на вес золота. Любую поманю, она от радости пищит. Такое время, Степка! Мы ж не виноваты, что нас не убило. Вот живи и наслаждайся!» У него и в городе девиц хватало. Бывало, Степан встречался с Яшкой и в городе, приезжая за товаром. И не раз тот выручал Степана: помогал грузить товар, а то и друзей своих призывал на подмогу.
И тут случилась кража. Как раз перед Майским праздником, когда Степан много товару завез. Под вечер завез, а ночью вычистили все до ниточки. Ну и пошло!.. Милиция, следствие, допросы, расспросы, — чего только не было в тот день. Овчарку с собой привезли. Но какой она след возьмет, когда всю ночь дождина хлестал?
Следователь был хромой, с больным лицом и злющий, как тигра, — скорей всего оттого, что не мог ни за что зацепиться. Остался с двумя милиционерами ночевать в сельсовете, взяв от Степана расписку, что он не сбежит. А с рассветом побудил его следователь, взялись делать у него обыск. Соседка Лукерья, призванная в понятые, шепнула ему, вроде в сельсовет подкинули записку насчет такого обыска.
И вот же штука: направились сразу в сарай, давай ворошить сено, а там — ящик мыла лежит и мешок соли. Ну и крышка. Арестовали, повезли. Никаким словам не верили. Сам подстроил кражу — да и все тут! Десять лет дали. Через семь вышел по амнистии. И как-то привык за эти годы к Северу, не потянуло на родину. На ту пору попался ему вербовщик: так и так, говорит, полярникам на острове рабочие требуются, могу направить…
Работа его на острове состояла в том, чтобы обеспечивать полярников водой. Летом такое занятие — что отдых на курорте: знай носи воду из ручья. Зимой же курорт каторгой оборачивался. Сто потов с тебя сгонит, пока напилишь на морозе снежных кирпичей. Навозишь санками к кухне гору твердой воды, а растопят гору — глядеть не на что.
Но Степану нравилось у полярников. Жили дружно, одной семьей. Ученый ты — неученый, выше — ниже должностью, — никто себя не выставляет, все равные. Пойдет пурга, навалит под небо сугробов, засыплет станцию по трубы — все лопатами махают: радисты, гидрологи, аэрологи, начальник станции с женой. Семен Гордеевич Подобед, начальник станции и доктор наук, тоже родом был с Украины и крепко любил украинские песни. Как праздник, так у них в кают-компании концерт идет, и беспременно Степан с Семеном Гордеевичем украинские народные поют. Всегда на «бис» их вызывали…
Сейчас из тех людей никого на полярной не осталось, все разъехались. Последними Семен Гордеевич с женой покинули станцию. Но тогда Степан уже ушел от полярников. Тогда на острове колхоз организовали: приехали пароходом оленеводы с материка, привезли по морю стадо оленей для развода, разбили поселок на юге острова. И спасибо, что приехали. Иначе не знать бы ему своей жены Марии и не иметь бы сыновей Андрея и Егора.