— Скажите, пожалуйста, храм это национальный праздник? — с непонятным волнением спросила она.
— А як же ж, золотцэ! — радостно воскликнул кладовщик, сбивая свой бриль с затылка на ухо. — Щэ й який празнык!
— И всю ночь на улицах гуляют?
— И на вулыцях и по хатам! Дэ хто хочет, там и гуляе! — радостной скороговоркой отвечал кладовщик. — И сьодня и завтра гуляем… А як же ж, золотцэ!
— Спасибо, — озорно сказала Тоня-математик.
Когда машины снова вырулили с подворья, кто-то заметил девушку в коротенькой юбке и ее мужа, быстро пересекавших залитый луной двор. Их окликнули, думая, что они побежали к хатам попить воды или вымыть руки и не видят отъезжавших машин. Но те оглянулись, помахали руками и прокричали:
— До свидания!.. Мы на храм!..
Взявшись за руки, они выбежали на отливавшую голубым стеклом дорогу и растворились в скользящем голубом мерцании. И там, в той стороне, где они исчезли, разлилась песня:
Село гуляло, танцевало, пело…
По светлой лунной дороге светлым лунным вечером возвращались в город машины. Те, кто ехал на передних, нет-нет да и заходились смехом, вспоминая, какого стрекача давал Грудка. Но и те, кто ехал на других машинах и не видел этого чуда, тоже повеселели от сознания того, что уже совсем близко осталось до дома, до теплой воды с мылом, до ужина и крепкого сна. А тут еще луна светила сумасшедшим светом, ворожила на звездах, как на картах, тасовала их на небесном бархате, сгребая меленькие звездочки в серебряные кучки, а крупные разбрасывая беспорядочно, как полтинники, по синему небесному столу. И этот колдовской свет вливался в глаза и сердце, очаровывал и заставлял забыть о всякой усталости, обволакивал душу тихой умиротворенностью.
Этот свет проник и в душу машинистки Пищиковой, стал покачивать и убаюкивать ее. Она прислонила к чьему-то плечу голову и медленно погрузилась в полусон. И тогда увидела, как с неба слетает Дева Мария, как опускается она на лунную дорогу и легкой поступью идет навстречу несущимся машинам: высокая, в коротенькой юбочке, с огромной копной развевающихся рыжеватых волос и с таким же озорным лицом, как у Тони-математика. Она шла по дороге, становясь все более видимой, и все более различимым становился в ее руках большой светящийся кувшин, доверху наполненный переливавшейся ключевой водой.
И Пищикова блаженно улыбалась в своем лунном полусне.
На тихой улице
1
Очевидцев, которые бы проходили в эту минуту по улице и все видели, не было. Толпа сбежалась потом, когда стала кричать женщина. Крики доносились откуда-то сверху, из двухэтажного особняка, отступившего в глубь квартала и упрятавшегося за двумя старыми каштанами. Женщина выкрикивала нерусские слова, но надрывный, пронзительный голос ее, несомненно, взывал о помощи.
Когда сбежалась толпа и появилось несколько милиционеров, преступник уже успел удрать. Щуплый старичок с дерматиновой сумкой взволнованно рассказывал молоденькому лейтенанту милиции, как пять минут назад он вышел из дому сдать в молочный магазин пустые бутылки, как тут же услышал женский крик и поскорее свернул к особняку. В это самое время из-за каштана выбежал мужчина с растрепанными волосами и безумными глазами и едва не сбил его с ног. Рассказывая, старичок то ли от чрезмерного возбуждения, то ли для пущей убедительности все время встряхивал дерматиновую сумку, и в ней звенели пустые бутылки. Он указал, в каком направлении побежал тот человек, и лейтенант сразу же послал в погоню за ним двух милиционеров. Те бегом бросились исполнять приказание, а к особняку уже подъезжала милицейская «Волга» — высшие рангом сотрудники милиции спешили к месту происшествия.
Все эти события — крик женщины, звавшей на помощь, сбегавшиеся люди, рассказ старичка с дерматиновой сумкой — заняли немного времени, так что пострадавший все еще находился здесь, возле особняка. Его уже подняли с асфальта, и он стоял в изломанной позе, опираясь одной рукой на багажник спортивной бежевой машины с откинутым верхом. Лицо его и рубаха темно-горохового, почти зеленого цвета с узкими погончиками, что модно сейчас у молодежи, и брюки такого же темно-горохового цвета были залиты кровью. Светлые, как солома, волосы были в крови, и в крови была рука, упиравшаяся в багажник машины. Было ясно, что парня били по лицу. Крепкий удар пришелся в переносицу — оттого так много вышло крови. Кровью были забрызганы дверцы машины и асфальт, а в небольшой кровавой лужице валялась голубая спортивная сумка. Сумка раскрылась, из нее выпали спиннинговая катушка и какие-то пластмассовые круглые коробочки.