Как только экономка умолкла, из ванной комнаты, помещавшейся здесь же, на первом этаже, вышел Вилли, сопровождаемый женщиной в брючном костюме и доктором в распахнутом халате. Парню, которого экономка называла «мальчиком», было лет двадцать пять — двадцать семь. Он смыл с себя кровь и переоделся, однако лицо его было изрядно подпорчено: нос распух, левую бровь заклеивал пластырь, под ней вокруг глаза проступила голубизна, еще не успевшая превратиться в лилово-черный синяк. Но даже в таком виде лицо Вилли полностью повторяло лицо его отца, господина Бауэра, сидевшего в кресле рядом с хозяином особняка.
Парень держался бодро. Он тронул себя за переносицу и, хохотнув, что-то сказал отцу, чего девушка-переводчица не стала переводить работникам милиции: и так было ясно, что сказал он что-то шутливое. Но хотя он и бодрился, госпожа Бауэр и доктор усадили его в кресло, и полковник Авдеенко спросил его, знал ли он человека, который на него напал.
Парень ответил, что не знал.
Полковник спросил, не встречал ли он в эти дни где-либо этого человека.
Парень ответил, что нигде не встречал его.
Полковник спросил, с кем из русских он знаком в этом городе.
Парень ответил, что ни с кем не знаком, кроме русской сотрудницы. При этом он, улыбаясь, указал на девушку-переводчицу.
Полковник попросил обрисовать этого человека: его возраст и характерные приметы.
Парень пожал плечами. Нет, он ничего не может сказать определенного. Он просто-напросто не разглядел его.
— Спросите, пожалуйста, о чем они говорили? — снова обратился полковник к курносенькой переводчице. — Что он сказал этому человеку и что тот ответил?
Девушка перевела вопрос и, выслушав ответ, сказала:
— Вилли спросил, что ему здесь нужно и знает ли он, что в этот дом запрещено входить посторонним? Тот сразу ударил его.
Тогда полковник Авдеенко снова обратился к сухолицей экономке: не может ли она описать этого человека?
О, конечно! Почему же? Она его хорошо разглядела! Ведь она смотрела на него из окна. Тем более что этот человек, этот бандит, не бежал, не спешил, напротив — шел очень медленно, так медленно, будто прогуливался. Он потом побежал, после того как чуть-чуть не убил насмерть мальчика. А когда он стоял у крыльца, она сразу заметила, что он уже не молод, но и не очень стар. Возможно, ему тридцать, возможно, сорок, а возможно, и все пятьдесят. Возраст мужчины труднее определить, чем возраст женщины. Она не знает, почему это так, но она уверена, что это так. Иногда мужчина в пятьдесят выглядит на тридцать, иногда наоборот. Разве можно сказать точно, сколько кому лет? У бандита большие волосатые руки и каштановые волосы. Но все-таки скорее он брюнет: при солнце самые черные волосы могут показаться светлыми. И на нем была белая рубашка с закатанными рукавами. Если вещь белая, то освещение ни при чем. Только ночью она будет выглядеть немного темнее. Больше она ничего не может добавить.