Полковник поблагодарил экономку за столь пространную речь. Видимо, ему больше не о чем было спрашивать. Помолчав немного, полковник сказал девушке-переводчице:
— Принесите, пожалуйста, супругам Бауэр, их сыну и всем сотрудникам торгового представительства наши извинения по поводу неприятного инцидента. Мы примем меры, чтобы расследовать это дело.
Девушка перевела его слова и перевела ответные слова хозяина особняка: он благодарил полковника за чуткость и участие.
Молоденький лейтенант, стоявший все это время чуть в стороне от других, у круглой деревянной колонны, подпиравшей лепной потолок, подошел к переводчице и протянул ей желтый портфель, попросив вернуть владельцу. Увидев портфель, экономка вскрикнула и стала что-то быстро-быстро говорить, указывая одной рукой на портфель, а другую руку судорожно прижимая к сухой груди.
— Это его портфель? — догадался полковник Авдеенко.
— Да, он был с этим портфелем, — сказала девушка. — Никому из здешних сотрудников портфель не принадлежит.
— Где вы его подобрали? — спросил полковник лейтенанта.
— Принесли с улицы, — ответил тот. — Наверно, бросил, когда удирал.
— Посмотрите, что там.
Лейтенант поставил портфель на столик, щелкнул замком. Вынул из портфеля картонную коробку, открыл ее. В коробке оказались женские туфли. Каждая туфля была обернута в мягкую бумагу, внизу лежал чек.
— Сегодня куплены, — лейтенант разглядывал чек. — Тридцать два рубля.
Затем он достал из портфеля меховую шапку, и в шапке тоже лежал чек.
— Тоже сегодня куплена. Чеки пробиты в одной кассе.
— Где куплены вещи? — спросил его полковник.
Лейтенант напряженно рассматривал чеки.
— Сразу не определишь, товарищ полковник, — виновато сказал он.
— Хорошо, выясним. Что там еще?
— Больше ничего, — лейтенант заглянул в портфель и для достоверности пошарил в нем рукой.
Полковник Авдеенко еще раз принес всем свои извинения, и милиция покинула особняк.
2
В этот воскресный день Тимофей Лещук уезжал домой на Черниговщину. По правде говоря, за три дня жизни в большом городе он вконец измотался — вот что значит непривычка сельского жителя! В сравнении с этим городом большое в общем-то село, где жил Лещук, выглядело заповедником тишины и покоя. А тут — стада машин, троллейбусы, трамваи, толпища народу. И все это бежит, спешит, скрипит, гудит, мельтешит перед глазами. На центральных улицах люди движутся сплошным потоком. Поток заглатывает тебя, вертит, как щепку, на широченных тротуарах, втягивает в подземные переходы, в разинутые пасти огромных магазинов, швыряет к прилавкам с очередями, толкает вверх и вниз по лестницам, и наконец — как избавление — снова выбрасывает на улицу, где ворочается все тот же неубывающий поток машин и людей. И ты все время путаешься, не туда сворачиваешь, не в тот автобус садишься, не там выходишь, лезешь с вопросами: подскажите, как проехать, где сесть, где выйти? Каждый видит, что ты «деревня», «периферия», и сам ты чувствуешь себя круглым дураком. Ну его к бесу!..
Тимофей Лещук приехал проведать дочку. Можно сказать, жена выпроводила: поезжай да поезжай, посмотри, как она там? Может, ей жить негде, может, на вокзале ночует? Может, деньги вытащили, голодная сидит? Сама-то ни за что не напишет — из принципа, из гордости.
И Лещук поехал. И приехал. Приехав же, полдня разыскивал Олю в общежитии и в шумных коридорах автодорожного института, толкался в вестибюлях и под дверьми аудиторий, где шли экзамены. И наконец нашел. Оля возрадовалась отцу, сообщила, что только что сдала на пять математику, что теперь ей осталось всего два экзамена, и сразу же хотела вести его обедать в студенческую столовую. От студенческой Лещук отказался, повел Олю с тремя подружками в ресторан, накормил их дорогим обедом.
Когда вышли из ресторана, выяснилось, что у Оли и подружек через полчаса консультация и им нужно бежать.
— Ты погуляй, папа, посмотри город, а вечером я приду к тебе в гостиницу, — сказала ему Оля. — Часиков в девять.
До девяти он так нагулялся и столько насмотрелся, что, когда очутился в тихом номере гостиницы, у него все еще гудело в голове и мелькали в глазах машины и люди.
Прошло и девять, и десять — Оли не было. В одиннадцатом часу в номере зазвонил телефон.
— Папа, ты? — услышал Лещук в трубке приглушенный голос дочери. — Насилу дозвонилась к администратору и узнала твой телефон. Ты меня не жди. Я достала одну важную книгу по химии и буду заниматься.