— О, если бы вы только знали! — едва не воскликнула Серена, хорошо усвоившая: для того чтобы водить за нос отчима, требовалась хитрость.
Она изобразила любезную улыбку и протянула руку:
— Абигайль, я оставлю карточку у вашего дворецкого. Навестите меня. Мы поболтаем, и вы расскажете о том молодом человеке на корабле.
Абигайль вспыхнула, а Марианна резко бросила:
— Молодой мистер Веджвуд сейчас не в Лондоне. Уверена, что он вернулся в Сток-он-Трент.
В Брюсселе Серена много слышала о прелестях «гончарных городов», а особенно о Сток-он-Тренте. А вот Абигайль считала, что ее родной город куда красивее европейских столиц.
Серена снова улыбнулась и последовала за дворецким, появившимся из передней, где терпеливо ждала горничная девушки. Свежий воздух был приятным облегчением после удушливой жары гостиной, и Серена глубоко вздохнула в надежде, что это прояснит голову и избавит от мучительных мыслей о прошлом.
Глава 3
Серена и ее горничная пошли пешком. Когда они свернули на Беркли-сквер, от ограды сада наперерез шагнул Себастьян.
— Леди Серена. — Он низко поклонился. — Нельзя ли мне вас проводить?
— Как видите, у меня уже есть эскорт.
Она показала на горничную, идущую следом.
Себастьян прищурился.
— Тем не менее я с радостью вас провожу.
— Но мне это не доставит радости.
Несмотря на холодность тона, сердце ее снова бешено колотилось. Нужно держать его на расстоянии, поддерживать иллюзию равнодушия к нему. Ничего не изменилось. Кроме Себастьяна. Юношеская мягкость, доверчивый идеализм теперь исчезли, и Серена чувствовала, что от него уже так легко не отделаться. Серене не следовало бы встревожиться, но она почему-то разволновалась. Правда, сразу же взяла себя в руки.
Его лицо ожесточилось, но он сказал едва слышным шепотом:
— Бросьте, Серена, эти препирательства; вы не хуже меня знаете, что мы должны выяснить отношения. Невозможно жить на одном участке в четыре квадратные мили и никогда не сталкиваться друг с другом. Это нереально, и я не готов жить в постоянном ожидании новой встречи. При одной мысли о том, что мы снова должны соблюдать эти пустые светские условности, меня в дрожь бросает!
Он, разумеется, прав. Нужно прояснить ситуацию, чтобы потом встречаться как добрые знакомые.
— Вы все еще живете на Страттон-стрит? — так же тихо спросила она.
— Да.
— Я напишу вам, и мы встретимся и поговорим наедине, — пробормотала она и, присев, повысила голос: — В другой раз, сэр. Всего вам доброго!
— Мэм. — Себастьян поклонился ей вслед.
Горничная поспешила за Сереной.
Он долго смотрел им вслед. Как хорошо он помнит ее энергичную походку! Больше всего он любил в Серене пренебрежение женскими хитростями. Серена никогда не стремилась казаться хрупкой, деликатной и слабой, неспособной пройти более нескольких ярдов в атласных туфельках. Она не обращала внимания на тех, кто осуждал женщин, которые имели собственное мнение и не стеснялись его высказывать. Ее отец, чудаковатый шотландский граф, счел своим долгом дать единственному ребенку нетрадиционное воспитание, а его влияние на Серену всегда было весьма ощутимым. А вот ортодоксальные принципы матери вызывали у нее отторжение. Себастьян всегда любил их с Сереной остроумные дискуссии, частые споры, которые, как правило, заканчивались страстной схваткой на простынях.
При этих воспоминаниях его плоть отвердела. Напрасно: ведь все осталось в прошлом. Между ними больше ничего нет, кроме горечи этих воспоминаний. Они просто найдут способ сосуществовать как малознакомые люди. Но сейчас по какой-то причине он нуждался в ободряющем присутствии старшего брата, а также его саркастическом юморе.
Серена быстро вернулась на Пикеринг-плейс. Дворецкий открыл дверь, она переступила порог и привычно оглянулась, проверяя, готовы ли салоны к вечеру. Днем дом казался жилищем богатого джентльмена. Превращения начинались вечерами.
В столовой были сервированы столы, маленькая игорная комната на противоположной стороне вестибюля предназначалась для самых серьезных игр среди непримиримых соперников и была уже готова: крытый зеленым сукном стол был вычищен так, что ни крошка пыли, ни ниточка не могли помешать падению костей. Новая колода карт ожидала, пока ее откроют, в подсвечниках стояли ни разу не зажженные свечи, графины были наполнены спиртным.
Довольная Серена поспешила наверх. Большой салон еще только готовили к вечеру, но на первый взгляд все было в порядке. Она велела расставить побольше свеч и уже собралась идти в свою спальню в противоположном крыле дома, когда из библиотеки вышел отчим: