— Ах вот как?
Уильям глянул на жену и без труда понял ситуацию. Марианна ожидала, что он запретит поездку в театр, хотя Уильям в толк не мог взять почему. Обычно, если речь шла о дочери, он во всем подчинялся желаниям жены, твердя себе, что женщины лучше мужчин разбираются в подобных вещах, но Абигайль так умоляюще смотрела на него, сжимая загрубевшую ладонь своей маленькой ручкой, а кроме того, молодой Джонас Веджвуд ему нравился. Уильям много лет знал его дядю и всю семью.
— Не вижу ничего дурного, — объявил он. — Тебе полезно побывать в театре, кошечка, познакомиться с городской жизнью. Не так ли, любовь моя?
Он льстиво улыбнулся жене, но та лишь поджала губы.
— Если вы одобряете, сэр, мне остается молчать, — процедила она, яростно тыча иглой в канву, словно это была рука ее несчастного мужа.
— Ну, теперь, когда все улажено, я должен увести Джонаса в библиотеку. Выпьем по кружечке эля и потолкуем о состоянии рынков. Идемте же, друг мой. Попрощайтесь с дамами. Не сомневаюсь: вы еще не раз увидитесь с ними.
Схватив за руку, он потащил молодого человека за собой. Джонас едва успел поклониться дамам.
— О, мама, что мне надеть? — тараторила Абигайль, подскакивая от возбуждения. — Немедленно пойду и выберу. Бекки мне поможет. Как, по-твоему, синий бархат с верхней юбкой из небесно-голубого газа пойдет мне? В точности цвета моих глаз — так сказала модистка. И еще голубая соломенная шляпка с газовой вуалью… а может… желтый муслин… или он слишком легок для вечера?
— Перестань трещать, дитя мое, — вздохнула Марианна, пытаясь умерить восторг дочери. — Это всего лишь посещение театра. Никто тебя не увидит, ты не вращаешься в обществе.
Абигайль перестала прыгать.
— Люди будут смотреть на меня, мама. Все, кто придет в театр. Конечно, это не то, что бал, но я впервые выхожу на люди и они меня непременно заметят. Как всегда, — добавила она с довольной улыбкой.
— Должна признаться, ты довольно хорошенькая, — кивнула мать. — Но девушке неприлично привлекать к себе внимание своей красотой. Садись и продолжай работу.
Абигайль поколебалась, но послушалась. Она одержала победу, самую важную, и теперь, как искусный политик, будет почивать на лаврах. Не стоит торопиться и форсировать события.
— Итак, вы уже поговорили с девушкой?
Граф Бредфорд, заложив руки за спину, стоял в библиотеке Пикеринг-плейс.
Прежде чем ответить, генерал Хейуорд наполнил кларетом два бокала и подал один графу.
— Еще нет. Не успел.
Он поднял стакан в молчаливом тосте, на который не получил ответа.
— И когда вы намереваетесь ей сказать? Говорю вам, Хейуорд, я не собираюсь ждать вечно. И хочу девушку сейчас, а не когда она потеряет свою свежесть. Мне показалось, что вчера ночью она выглядела уставшей и осунувшейся.
— Уверяю, Серена абсолютно здорова, лорд Бредфорд, — надменно бросил генерал. — Я поговорю с ней, когда у меня на руках будут закладные.
Граф резко рассмеялся.
— Неужели? Считаете меня идиотом, готовым заплатить до того, как отведал качество товара?
— В таком случае вы вообще его не отведаете, милорд.
Генерал Хейуорд был истинным игроком и сейчас из-под полуприкрытых век наблюдал за гостем, прикидывая, как далеко сможет зайти, прежде чем граф сообразит, что противник блефует.
— А если девушка не согласится? Такой вариант вы не рассматриваете?
Бредфорд сменил тактику и, критически нахмурившись, пригубил вина.
— Неплохо… совсем неплохо. Единственное, что могу сказать в вашу пользу, Хейуорд, вы держите хорошие погреба.
Генерал благодарно улыбнулся, но ответил на вопрос неопределенным жестом.
— Серена поступит как ей велят, лорд Бредфорд, можете быть уверены.
Его милость скептически фыркнул:
— Перейдем к делу?
— Разумеется.
Генерал показал на кресло.
— Может, устроимся поудобнее?
Граф сел, вытянул толстые ноги в модных полосатых чулках и стал вертеть ножку бокала.
— Итак, условия нашего соглашения… Я получаю эксклюзивные права на вашу падчерицу, пока мне этого хочется, а в обмен возвращаю вам закладные на эту собственность и она становится вашей.
— Совершенно верно, милорд.
Глаза генерала блеснули. Он слегка подался вперед.
— Предлагаю вам в моем присутствии сжечь две закладные на самую маленькую сумму — девятьсот гиней, — и тогда я полностью отдаю Серену в ваши руки. Как только вы… скажем… э… осуществите вашу связь, мы уничтожим остальные две, на десять тысяч гиней. После этого Серена будет принадлежать вам на любой угодный срок.