Перегрин пришел рано, поскольку пьеса, которую он смотрел с друзьями, оказалась неинтересной, а разговоры — скучными.
Извинившись, он, под предлогом важного свидания, ушел и отправился домой. Себастьяна, конечно, не было дома. Зато на столе лежала адресованная ему записка. Перри взял ее, лениво посмотрел на почерк, гадая, узнает ли его. Женская рука, неизвестно кому принадлежащая. Но он догадывается. Он постоял в передней, похлопывая письмом по ладони. Насколько это важно?
Все еще держа записку в руке, он отправился на кухню, где у печи дремал Барт. Заслышав шаги, он вскочил:
— Вам что-то нужно, сэр?
— Нет, просто хотел узнать, когда принесли записку моему брату.
Барт потер глаза.
— Точно не скажу, сэр. Наверное, час назад.
— Хорошо, спасибо. Сегодня ты не понадобишься, так что можешь идти спать.
Перегрин вернулся в переднюю и, хмурясь, снова посмотрел на записку. Должно быть, дело неотложное, если она прислана так поздно.
Решившись, он снова надел шляпу и вышел.
Себастьян не возвращался домой с тех пор, как уехал вместе с леди Сереной. Если они все еще вместе, вряд ли она послала бы записку. Перегрин вспомнил, что Себастьян что-то говорил насчет ужина в «Лебеде» за собором Святого Павла. Можно посмотреть, там ли он еще.
Он нанял кеб и отправился в таверну.
Войдя, он долго старался рассмотреть хоть что-то в облаках табачного и угольного дыма. Здесь было полно народу. Но Себастьян наверняка ужинает наверху. Перри пробился к стойке, где хозяин наполнял кружки элем.
— Наверху ужинает какая-нибудь компания?
Мужчина выпрямился и вытер руки о грязный передник.
— Да. Они еще там, и пока ничего не заплатили.
Перегрин благодарно кивнул и поднялся по узкой деревянной лестнице наверх, где сразу услышал голоса, доносившиеся из комнаты налево. Он толкнул дверь. За столом, уставленным грязной посудой и бокалами, сидели шестеро. Один тряс стаканчик с костями, остальные что-то ободряюще кричали, постукивая бокалами о стол.
— Перри! Иди к нам! — позвал Себастьян. — По-моему, ты знаешь всех, кроме мистера Джонаса Веджвуда.
Он показал на раскрасневшегося молодого человека, чьи слегка помутившиеся глаза указывали на хорошо проведенный вечер.
— Джонас, мой брат, сэр Перегрин Салливан.
Джонас с трудом поднялся, покачнулся и снова плюхнулся на стул.
— Большая честь, сэр, прошу прощения, — промямлил он.
Перегрин понимающе улыбнулся, прежде чем шепнуть брату:
— Час назад это принесли тебе. Я подумал, что это важно.
Себастьян взял записку, и выражение его лица мгновенно изменилось. Он отступил от стола, подошел к окну и повернулся спиной к обедающим. Содержание было коротким и простым:
«Сегодня вечером я одна. Боковая дверь будет открыта после полуночи. Поднимайся по задней лестнице. Моя комната в передней части дома. Я привяжу на ручку красную ленточку. Буду ждать. С.».
Себастьян немного растерялся, но скоро смысл записки дошел до него. Серена приглашает его на свидание в логово льва. Все это настолько не похоже на обычно рассудительную Серену, что первой мыслью было: она в беде, — но тон записки выглядел достаточно спокойным.
Он сунул записку во внутренний карман и повернулся, сознавая, что взгляды присутствующих устремлены на него.
— Все в порядке, Себ? — осведомился Перри, пристально глядя на брата. Обычно он прекрасно понимал, о чем тот думает, но сейчас не был уверен. Себастьяна обуревают весьма сложные чувства к леди Серене с самой встречи на Пикеринг-плейс, и после сегодняшнего совместного завтрака остается непонятным, как они провели день. Хотя вполне можно догадаться… Но настроение Себастьяна нельзя назвать приподнятым, как можно было ожидать после дня, проведенного в любовных играх. Правда, и напряженным, как в последние дни, он тоже не казался.
— О да, все хорошо, — кивнул Себастьян. — Но боюсь, что должен вас покинуть.
Его взгляд упал на Джонаса. Тот уперся локтями в стол и положил голову на руки, очевидно, задремав. Нельзя оставлять его здесь в таком состоянии. Сам он домой не доберется.
— Перри, не хотелось бы тебя обременять, но не мог бы ты…