- Спасибо. Это большая честь.
Разговор окончен, и меня под конвоем ведут к Питу в комнату. По моему расстроенному виду он сразу понимает, что произошло.
- Какие он поставил условия, - серьезным тоном спрашивает Пит.
- Мы не вернемся домой, пока не сделаем… этого.
Я слегка морщу лицо и опускаю глаза.
- Ясно, шепчет Пит.
Он знает, что меньше всего сейчас способен мне помочь, поэтому молча уходит в сад. Мне надо побыть одной.
Поздно вечером группа подготовки вместе с Хеймитчем заглядывает к нам. Эффи привозит наши свадебные наряды. Манекены ставят напротив кровати, как будто стараясь еще больше напомнить мне о моем положении.
- Где Пит? – с подозрением спрашивает Хеймитч.
- В саду, - жестко отвечаю я. - Не приводи его сюда.
Хеймитч уходит, зато Эффи делает мне замечание за грубость.
- Отстань! – кричу я. – Оставь меня в покое! Все оставьте!
Вся команда уходит, бросив на меня напоследок сочувственно-обиженный взгляд. Я падаю на кровать, равнодушно наблюдая, как из моих глаз медленно льются слезы, застилая от меня два манекена, стоящих прямо перед кроватью. Ночью мне снятся кошмары, в которых меня ловят, пытаются изнасиловать, надевают вместе со свадебным платьем белые кандалы с бантиками. Я кричу, просыпаюсь, но никто не подходит, чтобы меня утешить и успокоить. Пит свернулся на кресле, и я знаю, что он не спит. Но сегодня он не поможет мне. Есть пути, которые нужно пройти в одиночку. И это мой путь преодоления страха и укрощения ярости.
Утром мне лучше. Эффи, слегка обиженная, но все также пышущая оптимизмом, поднимает меня с постели. Вокруг суета, стилисты заканчивают одевать Пита. И как я могла продолжать спать при таком шуме.
- Пит попросил тебя не будить, пока сам не оденется, - говорит Хеймитч.
- Вы с ним вчера допоздна в саду сидели.
- Надо было обсудить много всяких деталей предстоящего действа, - уклончиво говорит он.
- Он тебе рассказал условие?
Многозначительно смотрю на ментора, не хочу произносить вслух.
- Да, - Хеймитч недовольно морщится. – Ты знаешь, что я тебе отвечу.
- Знаю. Это еще не худший вариант.
Он берет меня за плечи, поднимает, смотрит в глаза и тихо говорит:
- Он тебя не обидит, но и ты не веди себя как жертва. Вы в одинаковом положении.
- Постараюсь, - неуверенно лепечу я.
Пит косится на нас, поправляет воротник и зовет Хеймитча к себе. Минут через десять эти двое и команда стилистов Пита уезжают во дворец, а мне предстоит еще долго готовиться.
- Мы спровадили Пита пораньше, потому что должны серьезно заняться твоим телом, - шепчет мне на ухо Октавия. – У тебя впереди брачная ночь. Мы должны привести тебя в порядок во все местах.
Она внимательно смотрит на меня как бы спрашивая: «Понимаешь, о чем я?» Я лишь вздыхаю и тускло произношу:
- Делайте со мной, что хотите.
Кажется, мой ответ – это именно то, чего она ждала. Октавия убегает готовить аппаратуру, меня раздевают, подвергают всевозможным чисткам, полировкам, натиркам. Я лежу как безвольная кукла в их руках и думаю только о доме.
Моя цель – вернуться домой. Время настоящего финала моих личных Голодных Игр. Последняя битва. Последнее сражение с переродком. Прости меня за эти мысли, Пит.
Победило самое пышное платье. Когда я стою в нем, вокруг меня образуется купол в полтора метра диаметром. Как Пит будет меня целовать в этом платье? О чем я думаю. Его проблемы. Радуюсь, что мои руки покрыты перчатками. Значит, Сноу ко мне не прикоснется.
Сам обряд бракосочетания пройдет в церемониальном зале дворца, а празднества – в главном зале. Меня везут в очень просторной машине в одиночку, потому что из-за моего платья рядом никто не влезет. Во дворе уже толпятся гости, поет какая-то известная капитолийская певица. Мне казалось, пышнее бала в честь победителей быть уже ничего не может. Но наша свадьба – это что-то масштабное и невероятное. С грустью думаю, как все деньги, вбуханные в это фальшивое мероприятие, могли бы изменить жизнь моего родного дистрикта, сколько семейных драм они могли предотвратить. От таких мыслей становится совсем скверно, и я решаю просто отстраненно понаблюдать за происходящим, пока меня ведут в церемониальный зал. Гости то и дело выдают восторженные междометия, когда я прохожу мимо них. Если бы Эффи не прокладывала мне путь, я так и осталась бы в этой пестрой толпе.
Означенный зал метров 40 в длину. По бокам сидят и стоят гости. Я жду президента. Где-то вдалеке на другой стороне вижу фигурку Пита. Он тоже смотрит на меня. Наконец, Сноу берет мою руку, отчего я невольно вздрагиваю, и мы начинаем чинно шествовать через весь зал под какую-то светскую музыку. Я благодарна сейчас огромному платью, из-за которого президент держится от меня почти на расстоянии вытянутой руки. Стараюсь сосредоточиться на своих шагах, чтобы не наступить на ткань и не упасть. Хоть свадьба и липовая, но с каждым шагом, приближающим меня к Питу и алтарю, во мне нарастает волнение. Замечаю в первых рядах Хеймитча, его взгляд придает мне сил. Пока мы идем, я, насколько позволяет обзор, разглядываю толпу гостей. Среди приглашенных много победителей прошлых Голодных Игр, звезды шоу-бизнеса, репортеры, видные деятели Капитолия. Мне становится смешно, оттого что Сноу пришлось устраивать такой дорогой спектакль ради двух невзрачных подростков их дистрикта-аутсайдера. Наверно, сейчас я по-настоящему впервые чувствую, как он боится нас, и эта мысль приятно щекочет нервы.
Вот и Пит. Весь в белом. Стильный, элегантный. Даже красивый. Когда я становлюсь рядом с ним на помост, то с удивлением замечаю, как он робеет, глядя на меня, как волнуется, суетливо доставая из кармана коробочку с кольцами.
Церемонию проводит какой-то местный чиновник по гражданским делам. В Капитолии в отличие от дистриктов нет никакого символического обряда вроде совместного поджаривания хлебца в 12-м. Нет и клятвы, которую произносит каждый из супругов. Мы по очереди с Питом просто отвечаем «да» на вопрос чиновника, потом обмениваемся кольцами. Причем я умудряюсь надеть его сначала не на тот палец, а Пит и вовсе из-за дрожи в руках чуть ли не роняет свое кольцо. Дальше мы подписывает документы, один из которых – специальное постановление президента о разрешении на наш брак в качестве прецедента, а другой – стандартное свидетельство, которое официально узаконивает наш союз. И наконец, поцелуй, встреченный бурными овациями и музыкальными пассажами. Официальная часть закончена. Президент уходит к себе, и я, наконец, слегка могу расслабиться. Пит какой-то странный, рассеянный, бросает на меня краткие взгляды, а то и вовсе опускает глаза. Я слегка сжимаю его руку.
- Пит, сосредоточься. Еще не кончено.
- Да, прости, - голос у него бесцветный.
К нам подходят Эффи, Хеймитч, а потом и команда подготовки. Все поздравляют нас и с трудом пытаются меня обнять из-за платья.
По периметру главного зала накрыто 7 длинных столов с разнообразными угощениями. Я пытаюсь достучаться до Пита, зову его к столам, но ему явно не лезет кусок в горло. Напоминаю об улыбке, о которой он все время забывает. Я больше не чувствую его поддержки, и мне становится тяжело выносить происходящее.
Начинаются танцы, мы с Питом танцуем первыми.
- Ты как? – спрашиваю я, с трудом кружась в своем платье.
- Мне что-то нехорошо.
- Ты сегодня почти не спал.
Он опускает глаза.
- Ты кричала во сне. Я… я не решился успокоить тебя.
- Ничего. Я сама не позвала.
Он вздыхает.
- Прости за вчерашнее, - тихо говорю я.
- Ничего. Я понимаю, - после небольшой паузы он добавляет. - Я не думал, что мне будет так трудно вынести этот день. Сегодня я хочу умереть.
У Пита тоскливый вид, в уголках глаз блестят слезы, а на губах едва держится натянутая для нацеленных на нас камер улыбка. Я обнимаю его покрепче, не заботясь о том, как перекосится набок мое платье. Шепчу в самое ухо: