Сёмка грустно вздохнул.
— А что? — спросил Веня.
— Да так, — замялся Сёмка. Врать ему не хотелось, а правду сказать он не мог. — Нужно на пару часиков к старухе одной завернуть, — со слабой надеждой в голосе ответил Сёмка, снимая с рук новые рукавички. — Ей шестьдесят стукнет. Сын её у нас работает.
— Если смогу, заеду. Давай адрес.
— Во вторник нужно, — вздохнул Сёмка и протянул лист бумаги с адресом.
Калашников спрятал его в задний карман брюк и тихо сказал:
— А я, Сёмка, влюбился.
— Ну? — не поверил он Вене.
— Да.
— Когда?
— Сегодня.
— Где?
— На почте.
Сёмка вздохнул, помолчал и негромко сказал:
— Безнадёжное это дело у тебя. У неё парень есть, Руслан. Старший прораб на стройплощадке. Отличный парень, а не какая-нибудь обезьяна в сметане.
— Бывай, старик, — Веня протянул Сёмке руку. — Не уезжай ты отсюда. Лучше Фисенко гоните в шею.
Сёмка не ответил. Он взял в руки Венин рюкзак, втиснул в него пакет с провизией и помог надеть его на плечи Калашникова. Потом достал из кабины трубу и захлопнул дверцу машины. Он надел трубу на плечо и сказал:
— Ты не забудь про старуху. И нам когда-нибудь будет по шестьдесят.
Веня усмехнулся:
— Бери выше, по сто шестьдесят. Я родился в пятницу — девятого мая. Вот как услышим салют по радио, это, значит, мой день рождения отмечают. Можешь присоединиться.
— Пятница… — задумчиво сказал Сёмка. — Пятница — это хороший день. В пятницу родился Вашингтон. Тебе повезло, Венька. А я в понедельник известил мир о своём появлении. Паршивый день — понедельник, и не везёт мне поэтому.
— Чепуха! В понедельник двенадцатого октября тысяча четыреста девяносто второго года Христофор Колумб открыл Америку.
Веня солгал. Он отлично знал, что это произошло в пятницу. Но бывают такие минуты, когда не можешь удержаться, чтобы не соврать. Ложь-то бывает разная. В народе говорят, что за одну ложь бьют, а за другую хвалят.
— И вообще, Сёмка, всё это ерунда! Мой на ночь ноги, успокаивает нервы.
Но Колумб глубоко запал Сёмке в душу, у него разгорелись глаза и заметно поднялось настроение. Семён ласково посмотрел на Веню, словно тот принёс ему ордер на отдельную квартиру, немного подумал и стащил с головы широкую кепку дубль мастеров футбола.
— Махнёмся?
— Не против.
Веня снял с руки «Вымпел», за который филин не пожалел пятьдесят целковых, и протянул часы Сёмке.
Обмен устроил каждого из них, и каждый остался доволен.
— Идём, я провожу тебя на причал, — Сёмка подправил трубу на плече и зашагал вперёд.
Спешить им было некуда — пароход отходил через час. Они медленно шли по посёлку Роз, и Сёмка здоровался с каждым, кто попадался ему на пути. Его, видно, хорошо знали в посёлке.
Когда они вышли на причал, Веня увидел Валентину. У него заколотилось сердце, он покраснел и посмотрел на Сёмку.
Семён неловко улыбнулся и отошёл в сторону.
Веня подошёл ближе к девушке и сказал:
— Не ожидал увидеть тебя. Когда не ждёшь, вечно получаешь сюрпризы.
— Я тебя ждала, — ответила Валя. — Ты оставил у меня записную книжку.
Девушка протянула ему красную книжку с алфавитом и вкладышем, в котором был календарь на два года, адреса и телефоны внешнеторговых организаций, перевод английских и американских мер длины в метрические, из которых следовало, что в одном метре почти тридцать дюймов.
Откуда она могла знать, что Веня нарочно оставил в столе эту книжку? Оставил, чтобы самому вернуться за ней на обратном пути. Теперь у него не будет никакого предлога.
Вене снова захотелось поцеловать её крепким и долгим поцелуем, таким долгим, когда не хватает дыхания и осторожно приходится дышать через нос, а руки положить на её густые блестящие волосы и смотреть на её веснушки и дрожащие ресницы, сомкнутые при поцелуе.
— А где твоя машина? — спросила Валя. — Ты же на машине приехал?
— Я вернусь за машиной. И увезу тебя на ней.
— А если я не поеду? — спросила Валентина. В её голосе не было вопроса, а что-то совсем другое, мягкое и робкое, что Веня не мог объяснить.
— Тогда я прилечу сюда на самолёте. На большой серебряной птице. Ты разожжёшь костёр для посадки?
— А если нет?
— Тогда я поеду на Кавказ и наберусь там опыта. Вернусь и по всем правилам украду тебя среди белого дня.
Девушка улыбнулась и сказала:
— Ты как снежная вьюга, подхваченная ветром. Только ветер не холодный, а тёплый.