Она сразу заторопилась и улыбнулась Вене на прощанье. Он долго смотрел ей вслед.
Как бы её тут без меня не украли, подумал Веня. Несправедливо получится. Ищешь, чёрт возьми, ждёшь, кого бы увезти на своей машине. А когда находишь, то узнаёшь, что какой-то Руслан давно уже собирается её украсть.
— Сёмка! — позвал Веня товарища.
— Ну.
— Что же мне делать?
Сёмка пожал плечами и снял со своего плеча трубу.
— Не знаю, — хмуро сказал он. — Все считают Руслана её женихом. Около её почты много ребят крутилось, Руслан их всех разогнал. Я же тебе говорил, что у нас мало девчонок и на каждую сногсшибательный конкурс.
Веня ничего не ответил. А что он мог ответить?
Угасал день. На западе из-под гряды туч выглянуло солнце и смотрело на маленький посёлок, словно мальчишка из-под руки. А на другой половине неба уже пробивался молодой тонкий месяц.
НОЧНОЙ ПАССАЖИР
Деревянные плицы старенького маленького пароходика лениво, привычно и устало шлёпали по холодной воде. Были последние дни навигации. Старенькая «Пальма» шла по реке.
Над пароходиком вспыхнули сигнальные огни. Их свет отражался в воде, как в зеркале, густо залитом чернилами, и мелко дрожал.
Пришла ночь. Веня стоял на корме «Пальмы» и задумчиво смотрел за борт.
Бледный свет сигнальных огней мягко качался на тёмной тяжёлой осенней воде, и Вене казалось, что какие-то неясные странные тени, догоняя и наступая друг на друга, бегали по воде, словно эти неведомые тени, взявшись за руки, водили хоровод. В мачтах свистел ветер, словно кто-то дул в пустую бутылку.
Время от времени Веня клевал носом. И тогда ему чудился разъярённый Фисенко с аккордеоном в руках, который играл «Липси» на танцах, горбоносый Филин мирно играл в шашки с Сёмкой на первой асфальтированной улице в посёлке Роз, Аня-радистка судила футбольную встречу, а на Валиной почте курил кубинские сигары старший прораб Руслан.
Откуда-то из отсека послышался перезвон гитары, и Веня открыл глаза. До него долетели тихие слова песни:
Кому-то тоже не спится, подумал Веня. Но я же везу золото. Смешно. И никто об этом не знает. А скажешь, не поверят.
Пароходик всё так же лениво шлёпал деревянными плицами вниз по реке. За бортом шелестела вода. В глубине старенькой «Пальмы» с надрывом сипели клапаны паровой машины.
Веня смотрел на тёмную воду и улыбался. Тени на воде плавно качались, и вместе с ними мерно раскачивались звёзды и тонкий красивый месяц. И Веньке вдруг захотелось раздеться, побежать босиком на ют и, звонко крикнув так, чтобы протяжное эхо полетело над рекой, прыгнуть в прохладную воду ночной реки и крепко вцепиться обеими руками в месяц.
Для чего существуют ночи, такие длинные и такие тихие? Можно услышать массу разноречивых, самых удивительных и непонятных ответов: для любви, для отдыха, для сновидений, для грёз и бессонницы, недоделанной работы и раздумий о человечестве, для обновления красоты, для доказательства своего ничтожества и своей силы, для познания неведомого и безграничного. Нет, люди пока не знают, для чего существует ночь.
А над тайгой, уснувшей на берегах сибирской реки, стояла молчаливая осенняя ночь.
Вене было немного холодно и страшно. Страшно — это не то слово, и всё-таки страшно. Такое ощущение у него было несколько раз…
Он приехал в Тайшет, когда сорок первая колонна начинала тянуть ЛЭП-500 до Братска. Гуревич взял его учеником верхолаза-высотника.
— Только помни, — сказал Гуревич Калашникову, — у нас ударная стройка, и мне лодыри не нужны.
— А лодыри никому не нужны, — ответил Веня.
А через два дня он поднялся вместе с Сашей Ротиным на провод. Первый раз в жизни.
Ротин ловко прошёл по проводу, присел около Вени и усмехнулся:
— Зырь сюда, черепаха, как ставятся распорки. — Сашины быстрые руки несколько раз показали, что нужно делать. — Понял?
— Понял, как китайскую грамоту, — невесело отозвался Веня.
— Остальное, черепаха, постигай собственной головой. Для этого она и сидит у тебя на плечах.
— Теперь понял, — ответил Веня. Он оставался один.
На первой распорке Веня возился битый час, и Саша Ротин увёл свою бригаду далеко за первый пролёт. Ребята работали крепко.